– Мы еще тут не начали. Подтолкнуть-то я подтолкну нашего героя, а вот, решиться ли он, я гарантировать не могу.
– Машенька, вы все можете.
– Пропадет азарт. Пусть уж сам. – Мария задумалась. – Думаете, не угадала с весельем?..
– Маша! – Артур Карлович искренне изумился.
– Хандра?
– У вас?
– Нет, развлечем… и.. ся.
– Ну, как знаете.
– Оставляйте – до утра посмотрю.
– Договорились.
– Господин директор, – докладывал генерал Майкл Чейз, – как быть с «Интерполом»? Они плотно сидят на хвосте у объекта.
– Кто?– спрашивал директор ЦРУ.
– Французы.
– Да, удивительно… Время есть на выяснение?
– Никак нет. Есть предположение.
– Опять? Что ж, докладывайте.
– Их интерес к объекту связан с ситуацией в регионе.
– Каким образом?
– Не могу знать. Предположение.
– Черт вас дери, генерал! Наша группа уже в Москве?
– Так точно, сэр.
– Ваши предложения?
– Исправить допущенную в предыдущей операции ошибку.
– Выполнять.
– Есть, сэр!
– Товарищ полковник, – говорил по телефону Сонин, – могу я к вам зайти? Дело касается задания, которое вы мне давали.
– Живо ко мне!
Войдя в кабинет полковника Железнова, Сонин подошел и положил на стол распечатанную черно-белую фотографию.
– Я перерыл все архивы, – оправдывался Сонин, – но это первое фото, где обнаружилось наибольшее совпадение по внешним призракам. Прошу прощения, но я не знаю, как это объяснить. Я сразу к вам.
Железнов надел очки и взглянул на фотографию.
– Вот она, – указал Сонин.
– Ага, очень даже похожа! Ну, да, точно, это она! – радостно воскликнул Железнов. – А что не в цвете? А что это?
– Прошу прощения, товарищ полковник.
– Что ты заладил! Когда сделана фотография, черт возьми? А кто это рядом с ней?
– Устинов, – еле слышно произнес Сонин.
– Кто?
– Дмитрий Федорович Устинов, – заикаясь, проговорил Сонин.
– Кто это?
– Министр обороны СССР.
Железнов поднял глаза и пристально посмотрел на Сонина, потом снова вернулся к фотографии, наклонившись к ней и глядя почти в упор.
– Фото сделано двенадцатого декабря 1979 года, после заседания Политбюро, – совсем упавшим голосом произнес Сонин.
– Ты… это… Ты за кого меня… – Железнов терял дар речи. – Что это? Какое заседание Политбюро?
– Я проверил, это заседание, на котором было принято решение о вводе советских войск в Афганистан.
– Сонин, ты дурак?
– Не могу знать, товарищ полковник!
– Дай бог, ее родители явились на свет к тому времени! Пошел вон! Иди работай дальше, и чтобы без этих… без… вон отсюда!
Сегодня шла ты одиноко,
Я не видал твоих чудес.
Там, над горой твоей высокой,
Зубчатый простирался лес.
И этот лес, сомкнутый тесно,
И эти горные пути
Мешали слиться с неизвестным,
Твоей лазурью процвести…
– Я считаю, стихи каким-то образом очищают нас, делают добрее, собраннее, что ли. – Виктор рассмеялся. – Я в детстве много перечитал, особенно Блока. Блок, мне кажется, в Москве не звучит. Это какое-то питерское создание.
Виктор с Марией прогуливались по набережной реки Яузы. Выслушав, Мария задумалась, глядя на воду.
– А почему ты прочитал именно эти стихи?– спросила она.
– Сам не знаю, это первое, что пришло в голову.
– Забавно так.
– Ты о чем, Маша?
– Просто, создалось такое ощущение, что ты следишь за мной. Не следишь, а чувствуешь, что я делаю или…
– Я за тобой?
– Ну, да… я не смогу объяснить, но
– Не бери в голову. Витя, расслабься. У тебя этого никак не получается. Договорились, если окажемся в Питере, с тебя Блок.
– Безоговорочно… Ты еще не определилась с самим Питером?
– Буквально неделя мне нужна. У тебя же и отпуск только через неделю начнется.
– Да, там и решим.
– Интересно.
– Ты о чем?
– Да я все о стихах. Ладно. – Мария рассмеялась. – Что-то они меня… понравились они мне.
Стихи, прочитанные Виктором, поселили в ней непонятную тревогу. Ее смущало две вещи: та тревога, что поселили стихи, и сам факт, что в ней поселилась тревога.
– У тебя ощущение, что я слежу за тобой? – вдруг спросил Виктор.
– Не в буквальном смысле. Как бы это сказать? Ты будто стараешься меня прочитать, как стихи. Причем, бессознательно, сам того не подозревая.
– Во снах?
– Может, и во снах.
Мария держала Виктору под руку. Все предыдущие встречи, проходившие в ресторанах, не давали возможности в полной мере ощутить прикосновение друг к другу, а сейчас они гуляли весь вечер, и Виктора щемила приятная истома, ему было настолько сладко, что он тут же выбросил из головы встречу с сотрудником «Интерпола». Но слова Марии о том, что он за ней следит, сразу вызвали у него желание рассказать о произошедшем накануне. Вот только, с чего начать, он не знал.
Уже темнело, когда они проходили по Головинской набережной мимо Лефортовского парка. С одной стороны текла река, с другой зеленел пруд.
– Может, зайдем в парк? – предложил Виктор. – Ты не устала?
– Нет, не устала. Ты хочешь в парк?
– Я предложил. Могли бы присесть, если ты устала.
Мария улыбнулась.
– Так ты хочешь в парк? – снова спросила она.
Виктор рассмеялся.
– Нет, но если ты устала…
– Я поняла, – также смеясь, говорила Мария. – А что ты хочешь?
– Я? – Виктор задумался и вдруг произнес: – Я хочу тебя поцеловать.
