Чувствуя, как неистово колотится сердце Марии, де Мобре стал горячо целовать ее лицо. Каким-то образом Мария вновь оказалась в гамаке. Восторг, который она испытывала от его ласк, намного превосходил удовольствие, полученное во время короткого эпизода с Лапьерье, и Мария была просто не в состоянии противостоять этой требовательной мужской силе, которая мягко, но решительно овладела ее телом и восхитительнейшим образом удовлетворила желания, разбуженные губернатором.
Затем они долго молча лежали вместе.
Ночь, как всегда в тропиках, наступила неожиданно.
— Скоро станет прохладнее, — пробормотала опять Мария, осторожно пытаясь высвободиться из объятий Реджинальда и надеясь, что он поймет эти слова как сигнал к расставанию.
— Правда, — согласился де Мобре. — Теперь вы, наверное, знаете, что я за человек? Вы меня больше не боитесь?
— Нет! — ответила Мария, улыбаясь счастливой улыбкой.
— Да, вы почти не одеты, — проговорил он, наконец разжимая руки. — Можете простудиться. Лучше идите-ка в дом.
Взяв Марию за руку, он проводил ее в комнаты, а когда она упомянула Жюли, которая должна скоро вернуться, наш пылкий шотландец заявил:
— Боюсь, что поврежденная бабка у моего коня не позволит мне сегодня уехать в Сен-Пьер. Придется оставить его в вашей конюшне. Насколько я знаю, на островах существует обычай оказывать гостеприимство людям, не успевшим вовремя добраться до дому. Могу ли я рассчитывать на ваше радушие?
Мария пристально взглянула ему в глаза, словно ища в них собственное отражение и прощение за то, что, как она знала, непременно произойдет и чего она сама так страстно хотела.
— Моя служанка Жюли скоро возвратится из города, и я велю ей приготовить для вас все необходимое.
Мария уже собралась позвать Кинка и распорядиться насчет лошади гостя, но Реджинальд привлек истосковавшуюся по мужским ласкам женщину к себе и задушил слова поцелуями.
И Мария отбросила прочь всякие сомнения. Очарованная прекрасным шотландцем, она была готова полностью отдаться ему, счастливая от сознания, что ей удалось благополучно, без серьезных повреждений, спастись от господина де Лапьерье.
Утром с внутреннего двора «Шато Деламонтань» — высоко над крепостью Сен-Пьера — Реджинальд де Мобре смотрел на изумрудные воды бухты, где стоял на якоре его корабль «Ред Гонтлит». Солнце поднялось уже довольно высоко, и было жарко. У молодого шотландца сжалось сердце, когда он подумал, что судно скоро поднимет паруса и что вместе с ним отплывет и он. Чем ближе подходило время отъезда, тем сильнее ощущалось нежелание покидать гостеприимный дом. С собой он увезет, думалось ему, самые дорогие воспоминания, которые навсегда сохранит в сердце своем.
Полностью одетый, он уже собрался в дорогу. Его шпоры сверкали в ярких солнечных лучах, голенища ботфортов из лакированной кожи элегантно опускались на стройные икры ног, парик был тщательно расчесан.
— Раз уж вам так не терпится покинуть нас, сэр Реджинальд, то Жюли проводит вас до Сен-Пьера, — проговорил голос сзади.
Эти формальные слова были произнесены с большой нежностью, к которой примешивалось сожаление, мучившее и его.
Повернувшись, де Мобре с печальной улыбкой взглянул на Марию.
— Увы! — проговорил он. — У меня нет выбора. Но это короткое пребывание у вас навечно сохранится в моей памяти.
Де Мобре привлек Марию к себе, и она, чуть не плача, доверчиво прижалась к нему; ей казалось, что у нее вот-вот разорвется сердце. Но почти тут же все ее существо охватила какая-то странная истома, притупившая восприятия и эмоции и сохранившая лишь ощущение тихой радости и покоя. Мария нежно потерлась щекой о его грудь. Ей было так хорошо с ним, как птичке в теплом гнездышке, и с трудом верилось, что она никогда больше не увидит этого обходительного молодого кавалера, который на целую ночь сделал ее безмерно счастливой.
— Увы! — повторил де Мобре. — Мне нужно ехать. Я должен поспеть на «Ред Гонтлит» и вернуться в Шотландию, но, уверен, я буду недолго отсутствовать, ведь здесь, Мария, остается частица моего сердца, и в один прекрасный день я возвращусь и потребую свое обратно.
— Реджинальд, — сказала Мария, — хотелось бы знать, зачем вы пытались вчера нагнать на меня страху? «Вы совсем не знаете, каков я!» — вот ваши слова. Чего вы добивались?
— Старался скрыть свои истинные намерения, касавшиеся вас, — ответил он, улыбнувшись. — В тот момент я уже решил, что вы будете моею.
— Потому что вы застали меня с губернатором?
— Вовсе нет. Я так решил, как только впервые увидел вас, Мария. Я не знал, как мне это удастся, но не сомневался в конечном успехе.
— Вероятно, вы испытываете подобные чувства ко всякой женщине, — заметила она резковато.
— Ничего подобного я никогда не испытывал прежде!
— Реджинальд, вы лжете!
Де Мобре раскатисто расхохотался.
