— Здравствуйте, девчата! В гости пожаловали? Ну входите, входите. А я вот домой забежали за уборку взялся, пылища у меня развелась, пауки так по стенкам и бегают. Ведь я теперь один живу… Ну входите, чего стали? Садитесь на подоконник, а я буду подметать.
Марийка и Машка сели на подоконник и смотрели, как Саша поливает пол из чайника.
— Ну как, кучерявая, тебе живётся? — спросил он Марийку.
— Хорошо, только Катерина очень сердитая.
— А пусть, жалко, что ли?
Все помолчали.
— Саш, а знаешь, чего мы к тебе пришли?
— Знаю, — ответил шутливо Саша, — соскучились…
Машка фыркнула.
— Это верно, — сказала Марийка вздохнув. — А ещё мы хотели попросить у тебя хлебца, очень есть хочется…
— Вон оно что! Чего ж ты сразу не сказала? — Саша вынул из шкафчика кусок ржаного хлеба и копчёную воблу. — Сейчас будем чай пить.
Он разжёг примус и поставил подогреть остывший кипяток. Потом он вынул из кармана перочинный нож, нарезал хлеба и очистил воблу. Через минуту девочки сидели за столом и за обе щеки уплетали воблу и запивали её кипятком.
— Ну что, веселей стало? — спросил Саша, натягивая потёртую куртку.
— Ещё бы нет! — ответили девочки разом.
— Вот и хорошо, — сказал Саша.
Он снял с полки две толстые пыльные книги и вынул из шкафчика ещё один ломоть хлеба.
— Вот вам хлеб, а вот книжки — хватит чтения на целый месяц. Бегите домой, а мне пора…
Саша запер дверь и вышел вместе с девочками за ворота. Махнув им рукой, он пошёл к вокзалу, быстро и легко перескакивая через лужи. Марийка долго смотрела ему вслед. Потом она вздохнула и сказала:
— А знаешь, я думаю — лучше Саши никого на свете нет!
— Подумаешь, на свете нет! — засмеялась Машка.
— А что? — окрысилась Марийка. — Ты ещё увидишь — Сашу, наверно, выберут самым главным начальником в городе…
— Ври больше! Переплётчики начальниками не бывают.
— При советской власти бывают. Это ведь наша власть, рабочая… Не веришь, так спроси у Сеньки.
Марийка надулась, но через минуту вспомнила про книги и развернула их. Это были «Мёртвые души» Гоголя и «Оливер Твист» Диккенса.
— Сейчас прибегу и буду читать! — сказала Марийка. — Книги толстые, интересные…
— Ты почём знаешь, что интересные?
— Уж я знаю. «Мёртвые души» — это, наверно, страшная книжка, про покойников… А «Оливер Твист» — это чьё-нибудь прозвище.
Марийка запрыгала на одной ноге и запела:.
— Оливер Твист, Оливер Твист, Ливер-Ливер-Твист.
Машка с Марийкой решили, что с этого дня будут дразнить Мару «Ливер-Твист». Уж очень к нему подходит такое колбасное название.
В конце марта по городу стали ходить тревожные слухи. Сутницкий снова начал появляться во дворе. Весь он как-то подбодрился. Медленно шагая по двору, он подолгу разговаривал с Геннингом. Пробегая мимо них, всё чаще и чаще слышала Марийка незнакомое и страшное слово «оккупация».
Первого апреля Поля вернулась с работы раньше, чем всегда.
— Ну, Марийка, беда! Наши-то отступают, на вокзале суматоха, уже паровозы стоят…
— И Саша отступает? Не может быть! — сказала Марийка в ужасе.
Вечером, когда мать пошла к дворничихе варить картошку, Марийка, ничего ей не сказав, побежала к Саше в Совет. Было уже совсем темно; улицы были пустынны, кое-где в окнах мерцали огоньки. Фонари не горели, потому что электрическая станция не работала. Шлёпая прямо по лужам, Марийка во весь дух бежала по бульвару.
«Успею или не успею? — думала Марийка. — А вдруг он уже уехал!»
Она во что бы то ни стало должна была увидеть Сашу-переплётчика и узнать от него, почему это большевики уходят.
Потная и заляпанная грязью, в промокших насквозь башмаках, она подбежала к дверям Совета. Возле особняка стоял грузовик. Тяжёлые двери были распахнуты настежь. Марийка увидела тускло освещённый вестибюль. На подносе, который держал в лапах медведь, горела свеча. В полумраке суетились люди. Они выносили какие-то пакеты, ящики, папки с бумагами. Среди них Марийка увидела и Сашу, одетого в перетянутую ремнями солдатскую шинель.
— Саша! — бросилась к нему Марийка. — Большевики уходят? Это правда? И ты с ними уйдёшь?
— Да, Марийка, это правда, — ответил Саша. — Но это ненадолго. Мы скоро вернёмся.
Он погладил её по волосам, похлопал по плечу. Марийка заплакала.
— Говорю тебе — ненадолго, — сказал Саша. — Я вернусь.
Марийка уцепилась за Сашин рукав:
— Возьми и нас с мамой.
— Невозможно, Марийка. Беги-ка лучше домой. Прощай, девочка, будь здорова…
Саша поцеловал Марийку а исчез в темноте. Марийка поплелась домой.
Теперь она шла потихоньку, еле волоча ноги.
На лестнице и в коридоре было темно и душно. Поля ещё не вернулась от дворничихи. Марийка быстро разделась и, оставив у порога мокрые чулки и башмаки, юркнула в постель.
Она вся дрожала и старалась ладонями растереть и согреть свои холодные, как лёд ноги. Наконец пальцы немного потеплели, и Марийка уснула.
Среди ночи грохнул взрыв, потом другой, третий… Марийка проснулась и села на койке.
— Мама! Я боюсь, мама…
Поля, одетая, стояла возле окна и смотрела во двор через форточку. Где-то возле реки опять разорвался снаряд.
