Бросили ей лебеди каждый по одному перу и улетели. А Йукталче спрятала перья под мостки, набрала воды и вернулась в дом.
– Где же ты, сноха, пропадала? – встретила её старуха свекровь.
– Текла в речке сорная вода, – отвечает Йукталче, – дожидалась я, пока чистая потечёт.
На следующий день снова послала свекровь сноху по воду.
Как пришла Йукталче на реку, прилетели туда лебеди и запели:
Поставила Йукталче вёдра на землю и пропела им в ответ:
Бросили ей лебеди каждый по одному перу и улетели. И эти перья спрятала Йукталче под мостки, потом набрала воды и вернулась в дом.
– Где ты, сноха, так долго гуляла? – ворчит старуха.
– Текла в речке сорная вода, я стояла и дожидалась чистой, – отвечает ей Йукталче.
И на третий день пошла Йукталче по воду. Опять прилетели лебеди и запели:
Бросили ей лебеди ещё по одному перу, закружились над ней, захлопали крыльями.
Сбросила Йукталче с себя одежду, накинула на трухлявый пень, а сама оделась в лебединые перья и снова в белую лебедь превратилась. Взмахнула Йукталче белыми крыльями и улетела вместе с лебединой стаей домой, к отцу-матери.
Долго ждали Йукталче Кожан, Кождемыр и старуха. Наконец взял Кождемыр серебряную плётку и пошёл искать жену.
Приходит он к реке, видит: сидит жена на берегу, рядом с ней пустые вёдра стоят.
– Эй, жена, почему домой не идёшь?
Ничего не отвечает жена. Подошёл Кождемыр ближе, толкнул жену, а трухлявый пень свалился и покатился под гору.
Покинула Кождемыра молодая жена, навсегда улетела белая лебедь. Недаром старые люди говорят: «Насильно мил не будешь».
Жили в одной деревне старик и три его дочери. И была у них гнедая кобыла. Как-то ожеребилась кобыла и принесла сорок одного жеребёночка. Только недолго радовались старик и его три дочери: в один день ушли все жеребята за море.
– Кто пойдёт жеребят искать? – спросил старик дочерей.
– Я пойду, – ответила старшая дочь.
– Иди, дочка, – проводил её отец. – Только не ходи прямой дорогой, а иди окольной.
Пошла старшая дочь к морю, как велел отец, не прямым путём, а окольным.
А старик тем временем надел на себя медвежью шкуру, прибежал прямой дорогой к полевым воротам, которые стоят в конце села, чтобы скот в поле не ходил, поля не травил, и лёг у самых ворот на дороге.
Подошла старшая дочь к полевым воротам, увидела медведя, испугалась и скорее назад повернула.
Старик прямой дорогой пришёл домой раньше дочери и, лишь дочь на порог, спрашивает её:
– Ты почему, дочка, вернулась?
– У полевых ворот лежит медведь, – отвечает дочь. – Если уж у полевых ворот медведь, так что же дальше будет!
На следующий день собралась искать жеребят средняя дочь. И её послал отец окольной дорогой, а сам опять оделся в медвежью шкуру, прямой дорогой побежал и лёг у полевых ворот.
Пришла средняя дочь к полевым воротам, увидела медведя, испугалась и скорее назад повернула.
Приходит она домой, а отец её спрашивает:
– Ты почему, дочка, вернулась?
– Если уж у полевых ворот лежит медведь, – отвечает дочь, – то что же дальше будет? Не пойду я жеребят искать!
На третий день младшая дочь говорит отцу:
– Батюшка, теперь я пойду жеребят искать.
Оделась она в своё самое лучшее платье, запрягла кобылу в тележку, взяла серебряную плётку, посадила с собой белого ястреба и собачку и собралась уезжать.
Вышел отец её проводить и говорит:
– Поезжай не прямой дорогой, а окольной.
Девушка уехала, а отец, надев опять медвежью шкуру, прибежал к полевым воротам и лёг поперёк дороги.
Подъехала девушка к воротам и говорит:
– Встань, медведь, пропусти меня! Если не встанешь, я ударю тебя плёткой.
Медведь ничего не отвечает и не шевелится. Тогда хлестнула девушка медведя плёткой. Вскочил медведь, пропустил тележку. А девушка ускакала, напевая звонкую песню:
Доехала девушка до моря, переплыла на большой лодке через море, там переоделась в мужскую одежду и поехала дальше – жеребят искать.
Вечером попросилась девушка к одной старухе на ночлег. У этой старухи был сын – красивый юноша, по имени Улем. Девушка переночевала у старухи, а утром говорит:
