Открыв глаза, я сразу не могла сообразить, где нахожусь. Комната тонула в полумраке и по стенам и потолку метались причудливые тени. Спросонья мне даже показалось, что я попала то ли в разбойничий вертеп, то ли в таинственный замок. Когда же остатки сновидений выветрились из моей головы, я поняла, что лежу одетая на диване в бабушкином доме. При этом кто-то позаботился подложить мне под голову подушку, снять босоножки и накрыть меня простынёй. Стоявший ранее возле дивана стол был отодвинут к окну. За столом напротив друг друга сидели мои дядья. Горящая свеча озаряла их сосредоточенные лица. Женька и Сергей играли в карты.
Внезапно один из них что-то тихо произнёс и я инстинктивно закрыла глаза.
-Вадиму-то я пригрозил, - затем уже громче добавил Женька. – Так и сказал ему: «Смотри, если с ней что-нибудь случится – тебе не жить, собственной рукой…»
Тут дядька снова понизил голос и я не расслышала его последних слов.
-Да если бы только Вадим, - продолжал жаловаться он брату. – Ты на неё посмотри: бледная стала, по ночам кричит… А сегодня? Пришла и без памяти на скамейке заснула!
После минутной паузы, в течение которой был слышен лишь шелест карт, Женька снова возобновил свой монолог:
-И этого я тоже попросил: «Забудь о ней, моей племяннице тишина, спокойствие нужны…»
-Ну, а что он? – перебил его Сергей.
-Пообещал, да я ему не верю!
-Почему? У тебя есть факты?
-Нет, - немного помолчав, ответил Женька. – Но я чувствую, что это так!
-Может, ты с ним поговоришь? – попросил он затем брата.
-Да-а…, серьёзная ситуация, - протянул в ответ тот. – А почему ты мне об этом раньше ничего не рассказывал?
-Не думал, что это настолько серьёзно, - нахмурился Женька.
-Попробую, конечно, поговорить. А Марине известно о нём? – поинтересовался Сергей.
-Не знаю. Правда, раз она его заметила, когда он за ней в сад полез. Может быть, догадывается. Да разве у неё что-нибудь узнаешь? Раньше она мне сама обо всём рассказывала, а теперь – молчит.
-А, может, лучше рассказать ей обо всём, предупредить? – осторожно предложил Сергей.
-Ни в коем случае! – замахал на него руками Женька. – Я мою племянницу знаю: она из чистого любопытства с ним в контакт войдёт. Представляешь, что из этого выйдет?
-Представляю, - серьёзно ответил его брат.
Они замолчали и я почувствовала, что сон снова берёт надо мной верх. «С кем это я должна войти в контакт?» - мелькнула у меня мысль и я заснула.
Проснулась я во второй раз уже в спальне. Рядом с кроватью на стуле висело моё платье, а на мне поверх купальника была надета ночная рубашка. Однако я абсолютно не помнила, как меня перенесли сюда. Да и ночной разговор: был ли он или только мне приснился? Ходики показывали без четверти девять. С трудом поднявшись, я, пошатываясь, вышла из спальни. Моя голова словно раскалывалась на части и я чувствовала себя совершенно разбитой. В зале на столе стояла накрытая тарелкой сковорода. Рядом лежала записка: «Марина, кушай! Я скоро приду! Женя». Под тарелкой оказался ещё тёплый жареный картофель с мясом. Вероятно, дядька ушёл совсем недавно. Поев, я вернулась в спальню и снова заснула.
Не знаю, сколько бы я ещё проспала, но через два часа меня разбудила вернувшаяся из Чижово бабушка. При виде моей помятой физиономии она испуганно спросила:
-Что с тобой, Марина? Ты не заболела?
Из-за её плеча на меня задумчиво смотрел Женька.
-Да, что-то с головой, - пожаловалась я. – Принеси, пожалуйста, пирамидон, ба.
Баба Тоня принесла мне таблетку и кружку воды, после чего они с дядькой на цыпочках удалились. Но через полчаса бабушка вновь заглянула в спальню:
-Марина, там тебя наши, деревенские, проведать пришли…
-Пусти их минут через пять, ба!
Едва она вышла, как я соскочила с кровати и босиком подбежала к шифоньеру, где в нижнем ящике хранилась картонная коробочка с пудрой. Через минуту уже с бледной, как у покойника, физиономией я снова была в постели. В это время в спальню стали заходить по одному деревенские. Сначала Димка с сестрой, потом – Вадим и другие. Женька, как верный страж, стоял у моего изголовья, а я сквозь ресницы исподтишка наблюдала за присутствующими. У всех были испуганные вытянутые лица: они явно считали себя виновными и раскаивались в содеянном. Вадим же взял в правую руку мою ладонь, а левой дотронулся до моего лба. Тогда я открыла глаза и, обведя всех мутным взором, снова закрыла их.
-Достаточно, моя племянница устала! – тут же сказал Женька и стал выпроваживать деревенских.
Мне было слышно, как они вышли на улицу и сели под раскрытым окном на скамью.
-Что с ней? – поинтересовался Синеглазый у дядьки.
-Нервное переутомление, - важно ответил тот.
После чего многозначительно прибавил:
-Я думаю, что кто-то довёл её до такого состояния!
Все притихли, а Женька продолжал:
