— Я полагаю, что вы пріхали сюда не для того, чтобы заниматься моею особой! рзко и коротко промолвила она.
Онъ передернулъ плечами, всталъ и заходилъ по комнат.
— А въ память того, что я нкогда имлъ честь быть вашимъ преподавателемъ, видимо подавляя свою желчь, молвилъ онъ, — вы не откажете мн въ отвт-съ на нкоторые… необходимые для меня вопросы?
— Спрашивайте! На что могу, на то отвчу.
— Что за человкъ такой этотъ вашъ графъ?
Она предвидла, что онъ это непремнно ее спроситъ, и отвчала безъ замшательства:
— Очень хорошій человкъ.
— Ну это само собою-съ! хихикнулъ тутъ же Левіаеановъ, — вс эти тупицы идеальныя прекрасные люди!
Этого не предвидла Марина, — и вся кровь кинулась ей въ голову… Съ какимъ наслажденіемъ швырнула бы она въ эту минуту въ голову
— А чмъ онъ вамъ доказалъ, что онъ "тупица идеальная?" уронила она сквозь сжавшіяся губы.
— Какъ чмъ доказалъ? продолжалъ хихикать Левіаеановъ:- да этимъ самымъ институтомъ своимъ-съ!.. Какой же реалистъ, человкъ съ мозгами, станетъ жертвовать своимъ капиталомъ — вдь онъ-съ, говорятъ, триста тысячъ ухаетъ на это дло! — на дло, въ которомъ онъ ни бельмеса не смыслитъ!…
— Вы почемъ знаете, что не смыслитъ? вскрикнула Марина, — онъ въ Америк спеціально изучалъ народныя школы!…
Слово "Америка" въ первую минуту какъ бы озадачило
— Америка-съ въ этомъ вопрос не указъ! возразилъ онъ громко, — тамъ-съ давно
— А вы его знаете, народъ?
Руку Марины такъ и тянуло къ колокольчику…
— Я, по крайней мр, знаю то-съ…
Онъ обернулся на Марину — и почуялъ на этотъ разъ, что не сочувственъ былъ онъ ей со всхъ сторонъ, и что далеко стояла теперь отъ него эта бывшая его ученица-воструха, когда-то, такъ бойко и рабски ему вторя, разсуждавшая "о политико-соціальномъ значеніи типа Катерины въ
"Вляпался маленько", сознался онъ внутренно. И тутъ же въ цломудренномъ соображеніи объяснилъ себ, откуда могла произойти въ ней эта перемна: "аристократъ, разсудилъ онъ,
— Нтъ спора, заговорилъ онъ вслухъ, довольно ловко заворачивая оглобли, — что люди способные на такія, прямо надо сказать, безкорыстныя жертвы-съ, во всякомъ случа люди почтенные, всякое поощреніе себ заслуживающіе… Но все же-съ, стою на томъ, вдь это люди не реальные-съ!… Отсюда вижу-съ: витаетъ почтенный человкъ въ воздуся-хъ, все человчество на перси себ принять готовъ-съ, любовь эдакая всеобъемлющая, анъ гранъ… Типъ сороковыхъ годовъ, извстно. Эстетикъ-съ!…
— А вамъ какихъ еще нужно? съ вызывающею улыбкой спросила Марина.
— И такіе нужны-съ, и такіе! засмялся Левіаановъ. — Только за этими, за благодтелями-то, изволите видть-съ, должны стоять настоящіе, реальные люди… которые все вести должны-съ… И это даже гораздо удобне… и безопасне, потому эти эстетики, аристократы эти-съ, они тамъ, наверху, довріе внушаютъ… и за ними человку, что говорится, какъ у Христа за пазушкой. Теперь не мало такихъ примровъ на Руси: аристократъ, знаете, благонамренный, вывскою, размалеваннымъ этимъ орломъ, что пучитъ грудь на воротахъ-съ… ну-съ, а тамъ, внутри зданія, реалисты настоящее дло длаютъ-съ! уже захлебывался и облизывался Левіаановъ, рисуя предъ Мариной эту соблазнительную для него картину.
— А кто же лучше по-вашему, гнвно задрожалъ голосъ двушки, — эти-ли честные люди на воротахъ, или т, которые ихъ "тамъ, внутри," обманываютъ?
— Да кто же вамъ говоритъ про обманъ! словно даже и обидлся тотъ: — никакого обмана тутъ нтъ-съ, потому что естественнымъ теченіемъ, непобдимою силою вещей, эстетикъ-съ всегда, въ каждомъ данномъ случа долженъ подчиняться реалисту, ибо самая великодушная фантазія безсильна предъ фактомъ-съ. А съ фактомъ эстетикъ справиться не въ состояніи-съ, и съ перваго же разу мизернйшимъ образомъ пасуетъ предъ нимъ-съ, потому что онъ, извстно, орелъ-съ, свысока, анъ гранъ!… А реалистъ — кротъ, руки себ марать онъ не боится, всякіе входы и выходы знаетъ-съ, терпніемъ, голодомъ да холодомъ повитъ и вскормленъ, такъ-сказать… такъ какъ же ему не осдлать почтеннаго верхогляда-съ, воздыхающаго о польз народа на тысячномъ матрац и не разумющаго даже того, въ чемъ именно эта польза народа состоитъ-съ! Вдь вы подумайте только о томъ: вдь благодтель этотъ съ мужикомъ и говорить-то не уметъ-съ, вдь, какъ онъ тамъ себ ни распинайся и ни гуманничай, вдь онъ крестьянскому-то своему воспитаннику вовки-вковъ чуждъ останется, и будетъ въ немъ видть этотъ сынъ народа все то же
