Марина из Алого Рога полностью

Стукъ таратайки Іосифа Козьмича давно смолкъ на песчанистомъ пригорк; давно погасъ на печи, нестерпимо чадя, сальный огарокъ Петруся, и блдный свтъ зари уже брежжилъ въ оконца кузни, а Марина все такъ же упорно и безсознательно не отрывала глазъ отъ бездыханнаго Каро, отъ рядомъ съ нимъ лежавшаго, въ безчувственный сонъ погруженнаго теперь кузнеца… Способность мыслить словно покинула ее теперь, въ голов было пусто, точно что-то вдругъ насло, прихлопнуло, вышвырнуло все, что тамъ сейчасъ мучительно сознавало, судило и металось… Я умерла… могила, проносилось у нея быстрыми, смутными ощущеніями… Но нтъ, она жива, говорила ей опять ноющая, тягучая боль, что скребла будто кошачьми когтями у нея въ груди, подъ сердцемъ…

Послышались шаги, скрипъ двери… кто-то вошелъ, остановился на порог… Она не подымала головы…

Это былъ Петрусь. Она видла, какъ онъ шагнулъ ближе, низко наклонился, протянулъ руку, провелъ ею по волнистой шерсти безжизненнаго Каро — и какъ затмъ поднялъ на нее перепуганно-вопрошавшіе глаза, и изъ этихъ глазъ дв крупныя слезинки выкатились и потекли по загорвшимъ щекамъ мальчика.

Нежданными, горючими слезами залилась въ отвтъ имъ Марина. Сознаніе вернулось къ ней вмст съ ними.

— Петрусь, ты добрый… помоги, — надо похоронить его, едва могла она выговорить.

Мальчикъ, безъ дальнихъ словъ, приподнялъ трупъ собаки и поволочилъ его, ухвативъ обими руками, къ двери.

— Онъ тяжелъ, ты не снесешь одинъ.

Они вынесли его вдвоемъ на дорогу.

— А гд же заховать его? поднялъ Петрусь на Марину свои темные, сострадательные глаза.

— Куда-нибудь подальше, въ лсъ пойдемъ, отвчала она.

— Свезти можно… на тачк свезти, сказалъ мальчикъ, — тольки бы хозяинъ…

Онъ живо кинулся въ кузню, заглянулъ въ горницу — и такъ же быстро возвратился.

— Долго спать теперь будетъ! успокоительно закивалъ онъ Марин, выкатилъ на дорогу тачку, служившую для возки угля изъ ямы въ топку — и, съ помощью двушки, уложилъ въ нее тло пуделя.

— Понятный якой песъ былъ! помянулъ его вздохомъ Петрусь, ухватываясь за ручки и тихо двигая тачку впередъ.

— Онъ всегда такой злой… твой хозяинъ? спросила черезъ мгновеніе Марина, идя за нимъ вслдъ.

— Бда! прошепталъ въ отвтъ мальчикъ.

— Ты его боишься?

— Бо-ю-ся… потому — знахарь! еще тише, осторожне промолвилъ онъ.

— Ты сирота, Петрусь? спросила она опять, помолчавъ.

— Сирота, отвчалъ онъ, ни батька не маю, ни матери…

— Какъ и я! сказала Марина.

Мальчикъ пріостановился и обернулся на нее съ выраженіемъ величайшаго изумленія… но допрашивать все же не ршался…

— Никого у меня, Петрусь, подтвердила она, — никого на свт!

Онъ растерянно глянулъ въ ея блдное, больное лицо, стиснулъ сильне пальцами ручки тачки и безмолвно двинулъ ее опять впередъ.

Они перебрались чрезъ закинутое поле, поросшее полынью и дикою ромашкой, къ опушк дремучаго вковаго лса, раскидывавшагося отсюда вправо и влво на необозримое пространство. никто, казалось, никогда не проникалъ въ эту грозную лсную пустыню… Ни проски, ни порубки, ни телжнаго слда… Только одна, едва замтная, узенькая тропка вилась и пропадала межь тсно насаженными деревьями; густая темь еще чернла подъ ихъ низко свсившимися втвями.

Мальчикъ разомъ остановился.

— Онъ завсегда тутъ ходитъ, какимъ-то боязливымъ голосомъ проговорилъ онъ.

Марина отыскивала мсто глазами.

— Вонъ тутъ можно, подъ сосною, сказала она.

Петрусь подвезъ туда тачку, вытащилъ изъ-подъ трупа припасенную имъ лопату и принялся копать яму для Каро.

Земля посл дождя была мягка, и мальчикъ скоро кончилъ свою работу. Марина между тмъ нарвала ольховыхъ втокъ и уложила ими яму, тми же втками покрыла она опущенное туда Петрусемъ тло ея друга и сама закидала его землей.

Мальчикъ принялся утаптывать поднявшійся бугорокъ, "чтобы волки не отрыли"… Слезы вновь такъ и душили Марину…

— Петрусь, сказала она, — не знаю, чмъ благодарить тебя, — ничего у меня нту… Дай хоть поцлую тебя!

Она обняла его за шею и крпко поцловала въ щеку.

— Вези-жь теперь скоре тачку назадъ… чтобъ не проснулся онъ пока…

— А вы куда-жь теперь, барышня? съ замтнымъ безпокойствомъ спросилъ мальчикъ.

— Барышня! повторила она — и уныло улыбнулась;- я не барышня, Петрусь, я такая-жь какъ ты сирота безродная, безпріютная… И куда мн итти — того сама не знаю…

— Я съ вами останусь! весь вспыхнувъ, предложилъ онъ.

— Нтъ, нтъ, ни за что! Онъ проснется, хватится тебя… Кто тебя защититъ?.. Я ничего не мору… безсильна теперь я!..

Мальчикъ отвернулся, махнулъ себ рукавомъ по глазамъ — и покатилъ тачку по направленію къ кузн.

А Марина, отыскавъ замченную ею тропинку, пошла по ней не оборачиваясь…