Марина Мнишек полностью

Дорогая возлюбленная и названная невеста моя! Пишу вам не для того, чтобы пробудить в вас хоть какое-то сочувствие, и не для того, чтобы обвинить вашего отца в коварном предательстве. А по причине того, что мое искреннее недоумение и разочарование произошедшим не оставляет иного выхода, кроме как задаваться вопросами. Не имею возможности объяснить самому себе, чем я заслужил такое отношение? Неужели я не был верен своему слову? Неужели я был не верен вам и вашему отцу? Отправляю это письмо Вам за разъяснениями.

Если все мои предположения или догадки о какой-то возникшей обиде не соответствуют действительности, и я ничем не запятнал свою честь, то как относиться к столь спешному исчезновению пана Ежи, как раз накануне выплат нанятым им же шляхтичам? И как мне теперь, оставшись один на один с многочисленным врагом расценивать благословление короля и святых отцов Римской Церкви? Тем более, исполнять данное им обещание?

Отправляю Вам это послание, лишь для того, чтобы от Вас лично получить ответ на вопрос: «В чем моя вина?». И, исходя из этого, уже сделать окончательный вывод.

P. S. Впрочем, после всего случившегося, я не буду удивлен, если не получу ответа ни от Вас, ни от Вашего достопочтимого батюшки. Искренне надеюсь, что золото, полученное от Его Величества на содержание моей армии, поддержало благополучие Вашего рода, сытость которого, бесспорно, имеет большее значение, нежели Ваше царствование на московском престоле».

Марианна положила листок на стол и непонимающе посмотрела на Корвуса.

– Маар-р-ра, Мар-р-ри-а-на… – выговорил ворон.

– Пошел вон! – закричала она, и отшвырнула надоедливую птицу в сторону с такой силой, что та ударилась о стену.

– Не смей трогать мою птицу, вздорная девчонка! – возмутился Корвус. – Этот ворон умнее и мудрее всей вашей семьи!

– Да, как ты смеешь так говорить со мной?! Жалкий карлик! – прошипела Марина, уже готовая вызвать отцовских стражников.

– Забыла, что сказал отец? Пока его нет в Самборе главный – я! Я решаю, как и что будет с тобой и всем вашим домом! Я, а не ты!

– Мой отец такое же ничтожество, как и ты, – выдохнула Марианна.

Корвус демонстративно поправил рукав своей рясы, чтобы показать тяжелый золотой перстень с печатью в виде разорванного сердца – символа власти в Ордене святого Бернарда.

Убедившись, что Марианна поняла его намек, он подошел к столу, уселся на высокий резной стул и, положив ладони на гладкую мраморную поверхность стола, посмотрел на нее.

– Письмо, – приказал он.

– Insanis[1], – подал голос из угла комнаты ворон.

– Я же говорю, что эта птица умнее многих двуногих, – усмехнулся Корвус, принимая письмо от Марианны.

Она бросила взгляд в угол, где стоя на полу, ворон своим огромным черным клювом поправлял жесткие перья.

– Madcap femina[2], – ворчал ворон.

Марина испуганно отвела от него взгляд и посмотрела на Корвуса.

Тот мрачно сидел и перечитывал письмо во второй раз.

– Avarus pediculum. Goosey[3], – наконец выговорил он.

– К сожалению, это так, отец мой, – также мрачно ответила Марианна.

– Я тебе не отец. А твой отец хуже проклятия… Рано или поздно его жадность и легкомысленность погубят нас. Чем дольше ты будешь зависима от него, тем вероятнее, что погибнешь еще молодой. Ты поняла меня, девочка?

– Почему? – испуганно спросила она.

– Потому что только сам человек способен изменить предначертанное ему свыше. Чем дольше ты будешь полагаться на кого-то, кроме себя, тем скорее попадешь на виселицу.

– Да, падре, – еле сдерживая обиду и злость, ответила Марианна.