Эфрон присоединился к семье на рождественские праздники. Вскоре после приезда он нашел новое дело в «евразийстве», политическом движении, которое было основано в Софии, но вскоре центр его переместился в Берлин, а затем в Париж. Среди евразийцев были известные историки и философы, считавшие, что Россия не только европейская, но и азиатская страна, а потому должна создать собственную цивилизацию, собственные политические институты. Евразийцы были против любой контрреволюционной деятельности или иностранной интервенции в Советский Союз. Не удивительно, что многие русские эмигранты подозревали эту группу в просоветских симпатиях.
Вместе с Д. Мирским и П. Сувчинским, другим видным философом-евразийцем, Эфрон начал работу над издательством литературного журнала, который получил название от сборника Цветаевой «Версты». Они планировали публиковать работы высоких литературных достоинств, независимо от того, жили ли авторы в Советском Союзе или в эмиграции. Работы Цветаевой появились на страницах трех выпусков, изданных в 1926–1928 годах.
Цветаева, вероятно, впервые встретилась с Мирским на одном из собраний «евразийцев». Мирский рецензировал некоторые стихи Цветаевой в 1922 году и недавно хвалил «Крысолова». Хотя у него были оговорки о ее ранних коллекциях, он уловил сущность ее искусства:
«Поэзия [Цветаевой] идет из души; она своенравная, непостоянная и ужасно живая. Очень сложно втиснуть Цветаеву в оковы поэтической традиции; она возникает не из предшествующих ей поэтов, а прямо из арбатской мостовой. Анархическая особенность ее поэзии выражена в необыкновенной свободе и в разнообразии ее форм и средств, равно как и в глубоком безразличии к канонизированным правилам и стилю. Она, по-видимому, может писать хуже, чем кто-либо, но когда она преуспевает, она создает вещи невыразимой красоты, почти невероятной прозрачности, легкости, как папиросный дым… а часто с веселым вызовом и озорством».
Мирский стал большим поклонником ее творчества и хорошим другом. Он был профессором русской литературы в Лондонском Университете и распределял время между пребыванием в Лондоне и Париже. В марте 1926 года Цветаева по его приглашению поехала на пару недель в Лондон; она остановилась в доме друзей и писала Тесковой, как наслаждается роскошью «отпуска». Мирский увлекся просоветской политикой и в 1931 году вступил в Британскую Коммунистическую партию. Он оказывал Эфронам финансовую поддержку до тех пор, пока в 1932 году не уехал в Советский Союз. В 1937 году он был арестован и умер в лагере в 1939 году. Перед отъездом в лондонский «отпуск» Цветаева отослала эссе «Поэт о критике» в новый журнал «Благонамеренный», издававшийся князем Дмитрием Шаховским в Брюсселе. Работы Цветаевой появлялись в самых значительных эмигрантских журналах и газетах в Праге, Берлине и Париже. Такие важные критики, как Слоним и Мирский, признали их блестящими. У нее была отзывчивая аудитория, она знала, что ею восхищаются в Советском Союзе, и не только Пастернак, но и другие молодые поэты. Но этого ей было недостаточно. Она сердилась на критиков, называвших ее работы запутанными и непонятными, и была разочарована, потому что некоторые ее рукописи не нашли издателей. Она была оскорблена, и потому давала сдачи.
В эссе «Поэт о критике» Цветаева объединила свои теоретические взгляды на функцию критиков вообще с нападением на конкретных критиков, которые были названы или представлены так, что узнать их было нетрудно. В приложении, которое она назвала «Цветник», она приводит цитаты из работ Георгия Адамовича, поэта и влиятельного критика, чтобы наглядно показать, что она увидела некомпетентность, несообразность и отсутствие вкуса. Он был ее главной мишенью, но не единственной. Ее выражения были умышленно оскорбительными, когда она писала о других известных критиках: «прискорбная статья академика Бунина», «розовая вода, журчащая вдоль всех статей Айхенвальда», «деланное недоумение Зинаиды Гиппиус», «к статьям уже непристойным, отношу статьи А. Яблонского о Ремизове», и так далее. Статья атакует и эмигрантских критиков и советских, но основной удар наступления был направлен против эмигрантских литературных кругов.
Опубликованное в мае 1926 года, эссе «Поэт о критике» вызвало бурную реакцию, которая обрушилась на Цветаеву на морском побережье в Сен-Жиле, в Вандее, куда она приехала с семьей до конца апреля. Писатели и критики русского эмигрантского сообщества объединились для защиты тех, кто стал мишенью Цветаевой, и практически единодушно критиковали ее за содержание и тон эссе. Русская эмигрантская пресса была заполнена злобными личными нападками на нее. Петр Струве, очень уважаемый эсер, опубликовал статью под названием «О пустоутробии и озорстве», также критикующую стихи Цветаевой.
