Марина Цветаева. Письма 1924-1927 полностью

Не известила раньше, п<отому> ч<то> все никак не могли сговориться слушатели.

Очень жду Вас. Приехал С<ергей> Я<ковлевич> и также будет рад Вас видеть.

Итак, ждем Вас у Чириковых. Всего лучшего.

P.S. Переночевать Вам устроим, — п<отому> ч<то> чтение в 9 ч<асов> вечера, а посл<едний> поезд (в Прагу) 9 ч<асов> 45 м<инут>.

Впервые — Письма Валентину Булгакову. С. 26. СС-7. С. 9. Печ. по СС-7.

Вшеноры, 26-го августа 1925 г., среда

Дорогой Франц Францевич,

Самое позднее — послезавтра, в пятницу, отправлю Вам I ч<асть> [517] «Героя труда» (записи о Валерии Брюсове), неделю спустя — II ч<асть>. Так что, не позже как дней через десять, у Вас будет вся вещь (около двух листов), из которых и выберете, по своему усмотрению, для «Prager Presse» [518]. Я лично посоветовала бы взять «Вечер поэтесс», дающий не только Брюсова, но картину времени (1921 г.). Прочтете увидите.

Очень, очень благодарна Вам за Вашу заботу, при Вашей занятости это — героизм.

Фотографию ^{120} пришлю, как только разыщу, — думаю, тоже в пятницу. И скоро — Вам лично — фотографию своего Георгия, в обмен на Вашего.

Сердечный привет Вам и Вашей супруге от С<ергея> Я<ковлевича> и меня.

P.S. Знакомы ли Вы с книгой прозы Бориса Пастернака? [519] (Борис Пастернак — Рассказы, есть на советской книжной выставке). Самое замечательное достижение современной русской прозы. Буду писать о ней. Лелею мечту устроить ее на чешский, хотя бы частично (в книге четыре рассказа). Язык, при всей своеобразности, вполне переводим. Один из рассказов «Воздушные пути», перепечатанный в журнале «Своими Путями» [520], будет Вам передан Сергеем Яковлевичем. Прочтите — перечтите — а, главное, вчитайтесь. И скажите, есть ли надежда с переводом? Человек в отчаянном положении (в Москве), занят составлением детских хрестоматий (Бедные дети!!) и помирает с голоду. В моей статье о Брюсове найдете один его вопль (имя не названо).

А отчество мое — самое простое — Марина Ивановна.

Еще раз спасибо за участие. Очень радуюсь Вашей статье. Мой второй родной язык — немецкий (между нами!)

Отчего никогда не выберетесь к нам, во Вшеноры? Собрались бы как-нибудь, с Анной Антоновной. Бывают чудесные дни, и еще будут. Познакомитесь с моими детьми.

Впервые — Československa rusistiká. Прага. 1962. № 1. С. 50–51 (публ. В.В. Морковина, с купюрами). СС-7. С. 24. Печ. впервые полностью по копии с оригинала, хранящегося в РГАЛИ (Ф. 1190, оп. 3, ед. хр. 134).

Вшеноры, 29-го августа 1925 г., суббота

Дорогой Франц Францевич,

Отправляю Вам «первый транспорт» Брюсова, глава «Вечер поэтесс», как сами увидите, не закончена. Остальное — через неделю. А с фотографией — не знаю как и быть: не оказалось ни одной. М<ожет> б<ыть> в понедельник выберусь в Прагу и снимусь (для паспорта готовы в тот же день). Тогда в редакции получат во вторник.

Если не лень, напишите мне впечатление о Брюсове, не знаю, не слишком ли местно для чешско-немецкого читателя. Последующее — окончание «Вечера поэтесс», глава «Бальмонт и Брюсов» (сопоставительная оценка личности и творчества) и последние слова, заключение.

Шлю привет Вам и Вашей супруге. С радостью повидала бы обоих.

<Приписка на полях:> Может быть в понедельник же зайду в редакцию «Prages Presse».

Впервые — Československa rusistiká. Praha. 1962.№ 1. C. 51 (публ. B.B. Морковина)(с купюрами). Печ. по копии с оригинала, хранящегося в РГАЛИ (Ф. 1190, оп. 3, ед. хр. 134.)

<Август 1925 г.>

Дорогой Григорий Исаакович,

— Вы самый шумный невероятный герой мира — скучаю по Вас. Я с Вами не простилась, — не умею прощаться. С Вами было совсем не скучно. Проститься с Вами — бывшее для меня несравненно больше, чем Вы могли представить — было бы: закинутые руки за шею. А этого — среди беда дня, на станции Вшеноры, на глазах у всех спутников и <нрзб., пассажиров?> сделать было нельзя. Поэтому не простилась.

Голубчик! Есть иные миры: перестать <нрзб.>. Так я живу — я никогда так Вас не любила, как в тот вечер, когда Вы мне говорили о них. В тот вечер я праздновала победу: весь мой мир — над Вашим: переставляя <нрзб., проходящего?> над просто стоящим. В тот вечер мы с Вами были одного мира. О, не смейтесь. Читать меня не как женщину, а как поэта, допустить первую ошибку (как в Grün Gesicht ^{121}) [521]. Я хочу Вам так сказать, что Вы мне весь этот год были дороже всех. Я все время хотела, чтобы Вы это знали, но у меня не было слов, был жест — поцеловать Вам руку [522] <не окончено>

Печ. впервые. Набросок письма в черновой тетради, хранящейся в РГАЛИ (Ф. 1190, оп. 3, ед. хр. 12. л. 367).

Вшеноры, 1-го сентября 1925 г.

Дорогая Ольга Елисеевна,