«
Каждый раз, когда приходило письмо, Агнеша садилась отвечать. Но так ни разу и не ответила. Что она напишет ему? Как бережет чудесное перо, которое он ей подарил? Как достает его из дорогого футляра каждый раз перед сном, чтобы просто вспомнить тот день, когда они прятались от дождя в книжной лавке? А может признаться ему, что он снится ей каждую ночь? Что его черные глаза она не в состоянии забыть? Или о том, как она мечтает хотя бы еще разок услышать свое имя так, как произносит его только он?
Ничего этого она не могла написать. Не должна. Не имеет права. Ведь ей не место в этой реальности.
— Агнес, через неделю мы едем в Краков на мое обручение! — объявила Марина в начале ноября одна тысяча шестьсот пятого года.
— А разве Дмитрий вернется в Польшу?
— Нет. Он отправил своего посла. Через него состоится обручение.
— А так можно? — удивилась Агнеша.
— Агнес, иногда, своими вопросами ты ставишь меня в тупик. Такая ты странная. Но за это и нравишься мне еще больше, — обняла ее Марина. — Католическая церковь приравнивает обручение через доверенное лицо к полноценному браку, — пояснила она.
— Да, я просто позабыла, — прикрылась Агнеша привычной ложью. — Только ведь Дмитрий православный. Разве православная церковь допускает такое?
— Не допускает, — спокойно ответила Марина. — Поэтому, в Москве у нас будет еще одно венчание.
— Король Сигизмунд тоже будет на обручении? — уточнила Агнеша.
Очень она хотела посмотреть на самого настоящего короля.
— Обязательно. Сам король и его сестра, шведская королева Анна. А еще приедут мои старшие сестры — Аннушка, Кристина и Урсула. Ты сможешь с ними познакомиться.
— Агнес, мы планируем сделать остановку в Дембовицах, — предупредила ее пани Ядвига накануне отъезда в Краков. — При моем участии там строилась приходская больница для бедных. Я ее патронирую. Хочу проверить, как там идут дела и верно ли расходуются средства. Девочки пойдут со мной. А насчет тебя, я подумала, тебе может быть интересно, не так далеко от Дембовиц расположены Джевицы. Твой родовой замок, конечно, разрушен…
— Я бы хотела там побывать, — заинтересовалась Агнеша.
— Тогда, как обустроимся в Дембовицах, я распоряжусь, кто-нибудь из кучеров отвезет тебя туда.
Агнеша медленно ступала по развалинам замка. Осторожно перешагивала через почерневший кирпич и всевозможные фрагменты расколотой, сломанной, обгоревшей домашней утвари. Фактически Джевицкий замок представлял собою одни руины. Уцелели небольшой костел, сейчас заколоченный, и часть стены с двумя полуобрушенными башнями. Агнешка думала о том, что произошло здесь двадцать два года назад. Представляла, как обрушился меч на шею неведомой ей Божены, как проткнули орудием тело Вацлава, возлюбленного девушки. Как будто воочию, увидела деда маленькой девочки, Мацея Джевицкого, падающего с галереи второго этажа к ногам своей супруги Катажины. Из перерезанного горла женщины фонтаном хлещет кровь. Вообразила архиепископа с распахнутыми от ужаса глазами, вдыхающего гарь и ставшего свидетелем страшной резни.
Она поежилась, кутаясь в теплый рантух[7]. Глянула на одну из искореженных башен и замерла. Дверь. На ней — фамильный герб дворян Джевицких — в голубом поле рогами вверх золотистый полумесяц, а над ним страусиные перья.
Степь. Казаки. 1583-1606
— А где Вацлав и девушка? — изумленно таращился Мартын Заруцкий на старуху с пищащим свертком в руках.
Атамана одной из казачьих станиц удивить было сложно. Повидал всяко на своем веку. Но скачущую на коне старую ведьму, да еще с младенцем, увидеть довелось впервые.
