Перед въездом в Москву Марину ждал очередной подарок от царя — новая большая карета и двенадцать лошадей в яблоках.
— Не скупится он для тебя, — ободряюще улыбнулась Агнеша Марине, так как та, чем ближе подъезжали, тем больше волновалась.
— В этом ему не откажешь, — согласилась Марина. — Эта карета, что он прислал, покрыта настоящим золотом, а внутри обита соболями.
Вскоре свадебный кортеж приблизился к берегу Москвы-реки, где Марину у большого шатра встречал русский Государев двор.
— С благодарностью принимаем в свой город, наияснейшая панна, и радуемся, что добрались в добром здравии, — обратился к ней боярин Василий Шуйский.
Агнеша стояла слишком далеко и ей не удалось как следует рассмотреть боярина. Интересно, — думала она, — он уже сейчас замышляет заговор против Дмитрия или пока у него и в мыслях подобного нет? Во всяком случае перед Мариной разливается соловьем. Она вздрогнула, так сильно затрубили трубы и ударили в бубны.
Свадебный кортеж направился к Вознесенскому монастырю в Кремле, где Марину вместе с матерью ждал Дмитрий.
Агнеша изумилась при виде самозванца, преобразившегося в царя. Дмитрий, окруженный боярами и епископами, буквально царил над окружающими. Он выглядел величественно и достойно. А вдруг он все-таки настоящий наследник?
Согласно обычаям, царь мог только поприветствовать невесту, но видеться до свадьбы с ней больше не мог. Марфа Нагая должна была взять на свое попечение Марину до коронации. И Марину с фрейлинами на пять дней разместили в Вознесенском монастыре[4]. Агнеша, хотя и не являлась фрейлиной, осталась подле Марины. Та боялась отпустить ее от себя и надеялась, что, если Агнешины пророчества начнут сбываться, подруга сумеет ей помочь. Агнеша тоже на это надеялась.
— Меня пугает суровость монастыря, — жаловалась Марина вечером, тайком прокравшись в келью Агнеши. — А эти черные монашеские платки. Просто мрак!
— Потерпи немного. Тебя ведь никто не заставляет надевать монашеское одеяние.
— Попробовали бы заставить. Завтра к утренней трапезе специально одену белое атласное платье, унизанное жемчугом. Пусть инокини завидуют.
— Не настраивала бы ты против себя подданных, — пожурила горячность Марины Агнеша. — Ты и так для всех иностранка, католичка. Им будет сложно полюбить тебя, особенно если начнешь показательно высмеивать их традиции. Кстати, как тебя собираются короновать? Ведь русские очень щепетильны в вопросах веры и допустят венчание только по православному обряду.
— Дмитрий нашел выход. Мне ксендз по пути в Московию рассказал. Смотри, миропомазание у православных при крещении отвергается католиками. Но у католиков через процедуру миропомазания проходит коронация. Таким образом при моем венчании на царство в глазах католиков все будет выглядеть как царское посвящение, а для православных как отречение от католичества.
— Ловко, — согласилась Агнеша. — Вроде обман, а вроде и нет.
— Агнес, я раньше не видела у тебя такого украшения, — заметила Марина кольцо с сапфиром.
— Януш подарил, — слегка покраснела Агнеша.
— Вот как? Ничего не хочешь мне сказать?
— Ты ведь и сама уже все поняла, Марина.
— Поняла, когда увидела, как он за тобой с моста прыгнул.
— Осуждаешь?
— Нет, наоборот, рада за вас и завидую тебе. Твой любимый подле тебя. А я вряд ли еще когда увижу своего князя, — вздохнула Марина и спросила: — Так какого дня мне надо опасаться, Агнес?
— Четырнадцатого мая, — помнила Агнеша дату, указанную в исследовании ее друга. — В этот день может случиться мятеж.
Януша Врону до самых свадебных гуляний она не видела. Его распределили в отряд телохранителей при царе, а ей с фрейлинами вменялось находиться в монастыре до тех пор, пока им не разрешат перебраться в палаты Кремлевского дворца.
После обрядов коронации и свадебного венчания в Успенском соборе, куда допустили только избранных, Марина делилась своими впечатлениями с Агнешей.
— Агнес, из пения священников не поняла ничего, кроме «Господи, помилуй», так как они повторяли это сто раз. А с нашего посла Николая Олесницкого, представляешь, сняли шапку.
— Так шапка, наверное, с перьями была? — засмеялась Агнешка.
— С перьями, — подтвердила Марина.
— Кто же в православный храм шапку с перьями надевает? Тут так не принято, — объяснила Агнеша.
— Ты, кажется, неплохо знакома с русскими обычаями, — заметила Марина. — И, помнится, во время переправы перевела на польский для одной из моих фрейлин речь русского солдата.
— Как тебе Дмитрий? Вы ведь не виделись больше года, — переключила Агнеша внимание подруги.
— О, он другой! — легко переключилась Марина. — Я его едва узнаю. Дмитрий считает себя великим полководцем. Он оказывается очень честолюбив и не терпит чужого превосходства. А вчера я слышала, как он говорил папеньке, что собирается встать во главе всехристианской армии как вождь крестового похода и победитель исламского мира.
— Ничего себе размах!
— Вот и я о том же. Он ведет свои речи так, будто царствование его будет длиться вечно. А еще он очень вспыльчив и не выносит критики.
Четырнадцатого мая никакого мятежа не произошло.
