– Положи на кровать, – сказала я, и Мартита прошествовала мимом меня с явным облегчением, неся коробку на вытянутых руках, будто та была блюдом с драконьим навозом. Она аккуратно уложила ее на покрывало и отступила в сторону, заинтересованно поглядывая на меня из-под ресниц. Оставалось узнать, есть ли у Габриэля де Феррер вкус. Я медленно распустила роскошный бант и сняла крышку с тисненой золотой надписью "Кристо де Ребьен". Ну надо же, какая щедрость. Наряд от именитого дизайнера для "невоспитанной" дикарки. Многообещающее начало, нечего сказать.
– Вели согреть воды, да поживее, – попросила я, желая увидеть содержимое коробки исключительно в одиночестве. – И принеси, пожалуйста, ледяного розового вина в запечатанной бутылке.
– Слушаюсь. – Горничная выбежала из комнаты с самым разочарованным видом.
Я же осторожно развернула полупрозрачную бумагу в лучших традициях дорогих столичных магазинов… и невольно вздохнула от восхищения. Алый шелк невесомо проскользнул сквозь пальцы, открывая уложенные на дно коробки бархатные и в тон платью туфли на умопомрачительной серебряной шпильке. Хм, ладно. Вот вымоюсь и примерю.
Минут через пять под руководством шустрой Мартиты двое плечистых молодцов наполнили купальную бадью в комнате парующей водой. Сама горничная поставила на стол поднос с вином и фруктами. Я откупорила запотевшую бутылку, плеснула себе вина и отправила девушку в парфюмерную лавочку с запиской для хозяина. Сама же забралась в воду, попивая из бокала и щедро натираясь мылом с ароматом магнолии. Подумать было о чем, однако не думалось вовсе. Уж не знаю, что было тому причиной: сладость вина или же моя привычная самонадеянность, но предстоящее мероприятие меня вообще никак не заботило, ибо планировать, не зная броду, было бесполезно. Но и идти на поводу у Габриэля де Феррер, чтобы он там себе не решил, я так легко не собиралась. Танцы танцами, а способ осмотреться в замке я все равно найду. Чтобы это не значило. К возвращению Мартиты я была чиста, аки младенец, почти весела и даже немного подшофе, что только укрепило мою веру в правильность того, что я собиралась сделать.
Пока я вкушала персик, горничная ловко соорудила на моей голове нечто элегантное из кос и локонов, открывающее шею и спину. Дело оставалось за малым. Надеть платье и сунуть ноги в туфли, потому как подходящего под него белья у меня все равно не было. Обернулась я к зеркалу уже под восхищенное оханье, всплеснувшей рукам девушки.
Платье было "голое". Хотя и не имело декольте, а длинные рукава заканчивались высокими манжетами с двумя рядами рубиновых пуговиц каждая. Тем не менее шелк струился по телу, подчеркивая все, что можно было выставить напоказ. Налюбовавшись собой спереди, я повернулась к зеркалу спиной и не тихо выругалась. Вырез на спине впечатлял, едва прикрывая поясницу. Так вот как я выглядела глазами Габриэля де Феррер. Хороша обезьянка, ничего не скажешь. Впрочем, если бы блондин не желал привнести в этот вечер элемент неожиданности, разве бы стал тогда присылать наряд, способный к эмпатической трансформации?
Подернувшись легкой дымкой, платье превратилось в нечто совсем иное, намного более созвучное моему настроению. Я придирчиво осмотрела себя в зеркале. Да, вот так было гораздо лучше. Алый шелк уступил место черной облегающей кружевной юбке со шлейфом и кожаному корсету, расшитому черными же камнями. На плечах мягко замерцала кружевная накидка с длинными узкими рукавами и высоким жестким воротником, напоминающим ошейник с шипами. Готично, но со вкусом. Немного туши, несколько легких мазков красной помады в тон туфель, колючие брызги духов, туда, где бьется пульс…
Под окном загрохотали колеса, и Мартита свесилась из окна, чтобы посмотреть. Я же с удивлением обнаружила вызолоченное закатом небо.
– Внизу карета с графским гербом.
Ну что ж, игра началась. Я бросила последний взгляд в зеркало и покинула комнату. Спустилась вниз, наслаждаясь томно-сладким ароматом спелых валенсирских слив, вполуха выслушала поток "искренних", как и сам господин Фидел, комплиментов и вышла на улицу. Карета, запряженная четверкой изящных вороных коней, нетерпеливо приплясывающих на месте, ждала у входа. Ко мне тут же подскочил худенький паренек в красной бархатной ливрее. Он распахнул передо мной дверцу с графским гербом – могучим черным дубом на красном щите под золотым венцом с жемчугом, и помог забраться внутрь, аккуратно уложив шлейф платья на полу. Дверца захлопнулась, и карета плавно покатилась по пустынным улицам Овьерро. Когда мы миновали городские ворота, вокруг потянулся наполненный сумерками лес.
