– А малышка пыталась? – недоверчиво спросил я. Всё это не желало укладываться в голове.
– И много в том преуспела. Я чуть не умерла от страха, как уже было сказано. К счастью, мне удалось скрыться в спальне, а потом я… – тут Козетта как-то замялась. – Ну, в общем… я отрубила ей руку.
– Ч-чем? – от потрясения у меня сама собой отвисла челюсть. Раньше я думал, что такое случается только с невоспитанными и грубыми людьми, а вот поди ж ты.
– Дверью. – угрюмо объяснила девушка.
– Круто ты, – Ли посмотрел на Козетту с уважением и страхом, а заодно на всякий случай отодвинулся от неё подальше.
Я заметил, что Сора улыбнулась, не поднимая головы. Наверняка ей нравится слушать про членовредительство.
– Вот, кстати, и рука… – тут Козетта полезла в карман и вынула оттуда что-то, тщательно завёрнутое в носовой платок. – Кто рискнёт развернуть?
Мы с ужасом уставились на этот предмет.
– Только не я! – Ли торопливо встал и отошёл от стола.
Пока я собирался с духом, меня опередила Сора. Она отогнула край платка, стараясь не прикасаться к содержимому, и внимательно осмотрела что-то маленькое, с половинку чайного блюдца, желтовато-розовое и неподвижное.
– Это рука! – взвизгнул сын миллионера Моргана.
– Это рука, – подтвердила японка, – но она ненастоящая.
Я сглотнул. Детская рука выглядела совершенно реальной, если бы не щепки и обрывки ниток, торчащие из запястья.
– Стыдно, мальчики! – Козетта с презрением посмотрела на нас с Ли. – Вы трясётесь от страха куда больше девчонок.
И тут она тоже была права. Но разве я виноват, что кровь, смерть, телесные увечья и прочие подобные вещи вызывают у меня отторжение и брезгливый трепет? Возможно, всё дело в том, что природа наделила меня слишком буйным воображением, я всегда предполагаю самое страшное и отвратительное. Я стараюсь не быть трусом, но моя душевная организация сложнее и тоньше, чем у этих девушек, по-видимому лишённых фантазии. Но как объяснить это Козетте, чтобы не оказаться в жалком положении оправдывающегося?
– Она тоже была куклой, – подвела итог моя белокурая возлюбленная, – как и Доротея.
– Но мы видели, как она ест! – слабо возразил Ли.
– А ещё мы видели, как Доротее пробили голову. Этот дом и его обитатели не подчиняются разумной логике, смирись с этим уже! – говоря это, Козетта вовсе не выглядела смирившейся. Скорее, она напоминала девушку-рыцаря, готовую ринуться в бой. Вряд ли сама Жанна Д’Арк могла выглядеть более воодушевлённой.
– Ты говоришь так, будто знаешь, что нам теперь делать, – это сказала японка. Кажется, она только что произнесла самую длинную речь, которую я от неё слышал.
– Да, знаю, – Козетта сунула руку в другой карман, и я напрягся. Вдруг она вытащит оттуда ещё какую-нибудь гадость?
Но она достала всего лишь ключ – самый обычный медный ключ.
– Думаю, теперь мы сможем попасть в мезонин. – торжественно сказала Козетта.
Это был миг триумфа. Козетта даже слегка вздёрнула нос. Огорчало только одно: Куница куда-то пропал и не видит, как она сейчас хороша.
– А почему ты думаешь, что это ключ от той двери? – спросил Бен, опасливо разглядывая вещицу.
– Ну а от какой же ещё? – улыбнулась Козетта.
– Не знаю. От любой.
– Такого просто не может быть. Девчонка не стала бы давать мне ключ от двери, за которой скрыто что-то неважное.
– Ты, кажется, говорила, что она пыталась тебя убить? – этот вопрос задала Сора.
– А что, разве одно исключает другое? – «Вообще-то исключает», поняла Козетта, но не сдалась. – Что толку выяснять, пойдёмте проверим.
– Сейчас? – охнул Ли. – А вдруг там…
Он замолчал, но продолжения и не требовалось. Каждый живо представил себе самое страшное, что только может быть.
– Можно задать всем вопрос? Абстрактный? – Сора посмотрела на Козетту, будто спрашивая разрешения исключительно у неё.
Девушке это польстило.
– Можно. Задавай, – кивнула она.
Сора откинулась на спинку дивана и заговорила медленно и плавно, что никак не вязалось ни с её поведением, ни с её внешностью:
– Представьте себе такую ситуацию. Вы находитесь ночью в старинном доме. Один. Дом имеет репутацию приюта призраков: никто из прежних владельцев не захотел здесь жить, а с теми, кто всё-таки решался остаться в доме на ночь, случалось самое страшное: они сходили с ума. Дом потихоньку разрушается, но даже рабочие не рискуют заходить сюда, чтобы снести здание…
– И зачем бы я потащился в такое место, да ещё ночью и в одиночестве? – нервно фыркнув, спросил Ли.
– А это неважно. Вы находитесь в доме с привидениями, один, ночью. Перед вами длинный коридор, который впереди заворачивает под прямым углом. Вы медленно идёте по коридору вперёд, в темноте; возможно, у вас есть только свеча или керосиновый фонарь. И вдруг слышите за поворотом какой-то звук…
– Какой? – Бен слушал так напряжённо, будто ему и впрямь предстоял поход по ночному коридору, полному призраков.
