Пышки были умопомрачительно вкусными. Кажется, прожив здесь всего неделю, я начала толстеть. В Японии я ни разу не видела толстых людей, а всё потому, что там не имелось таких вкусных пышек, сладостей, бисквитов.
После завтрака никто не знал, чем себя занять. Мы чувствовали себя скованно, как перед экзаменом. Доротея уже унесла пустые тарелки, а мы всё не расходились и сидели, стараясь придвинуться поближе к огню. Вчера погода была ясной и солнечной, а сегодня вновь стало пасмурно: небо затянули низкие тучи, лес вдали стал казаться седым. В воздухе замелькали «белые мухи» – первый снег в этом году. Что ж, немудрено.
– Я попрошу отца, чтобы вас не сажали в тюрьму, – тихо обнадёжил нас Ли, – я скажу, что вы не нарочно убили Бодлера. И вы подтвердите, пожалуйста, что он первым вынул пистолет, а мы просто оборонялись!
– Никого из нас не посадят в тюрьму, – твёрдо сказал Куница, – не думай сейчас об этом. Вообще постарайся ни о чём не думать.
– Это невозможно! – возразила Козетта, занявшая на диване положение полулёжа. – Тут хочешь – не хочешь, а заволнуешься. Подумать только, как мы близки к разгадке…
– Или не близки, – ровным голосом добавил Бен.
Он и раньше-то был не очень разговорчивый, а теперь совсем утратил потребность в общении. Сидел на стуле прямо, как полено, и смотрел точно перед собой.
Я быстро глянула на Хину, она ответила мне понимающим взглядом. Мёртвым открыто больше, чем живым, так что Хина, наверное, уже знает, чем закончится этот день. Но сказать мне не может. Или я к ней глуха.
– Хочу подышать снегом, – перевёл тему Куница, – здесь слишком жарко.
Жарко? Я бы не сказала. Всего лишь тепло. Но Куница, поднимаясь, выразительно посмотрел на меня, и внутри что-то дрогнуло, как маленький зверёк при виде хищника. Может я и не сильна в намёках и знаках, но этот взгляд просто нельзя было понять двояко: Куница хотел, чтобы я пошла с ним. Он хотел, чтобы я пошла с ним!
Кажется, в этот момент я ужасно покраснела, Козетта наморщила нос и отвернулась, а Ли удивлённо спросил: «Что?». Бен холодно проводил взглядом покинувшего гостиную Куницу, и я чувствовала этот взгляд на своей спине, когда встала и пошла за ним.
Снаружи было по-настоящему морозно. Я не смогла сдержать дрожь и ещё на пороге обхватила себя руками. Куница молча протянул мне свою куртку. Сам он жмурился от удовольствия, подставляя лицо «белым мухам».
В моей стране было немыслимо принять от мужчины часть его одежды и надеть её на себя. Но я с благодарностью закуталась в куртку, хранящую тепло человеческого тела, кожаную снаружи и меховую внутри. Она пахла Куницей: странный запах, тревожный, но не неприятный.
– Ты мог бы сделать это как-то менее заметно, – пробормотала я, не смея поднять глаза выше синей рубашки.
– Что именно? – Куница, казалось, был удивлён.
– Выманить меня из комнаты… – я и сама понимала, как глупо это звучит, но подбирать слова на чужом языке мне всегда было трудно.
Куница повернулся лицом ко мне. Я увидела ряд костяных пуговиц, отглаженный воротник, тёмную шею и волевой, совсем не мальчишеский подбородок. Какой же он высокий! Я и до плеча не достаю…
– Мне просто хотелось поговорить с тобой наедине, – со вздохом проговорил Куница, – это ни от кого не тайна. Как ты?
Не зная, что на это ответить, я неопределённо пожала плечами. С головы Хины слетела шапочка, я торопливо нагнулась, чтобы её поднять, Куница нагнулся тоже, и наши пальцы встретились. Да что происходит?!
– Всё хорошо, – ответила я, отдёрнув руку и неловко поднимаясь. Интересно, он заметил, что у меня кривоваты ноги? Конечно, заметил, это все замечают, здесь не Япония, где каждая вторая девушка – кривоножка. А у Козетты такие тонкие, такие изящные щиколотки.
– Ты так же хорошо себя чувствуешь, как и Бен? – уточнил Куница.
Вопрос был задан шутливым тоном, но я понимала, что это не шутка.
– Надеюсь, получше. Как думаешь, что с ним?
– Подменили, – сказал Куница как о чём-то само собой разумеющемся.
Наконец-то я решилась посмотреть ему в глаза! Правда, для этого мне пришлось запрокинуть голову.
– Я знаю кое-что о твоей подруге, – вдруг сообщил Куница.
Я моргнула.
– Что?
– Она умерла и вселилась в эту куклу, чтобы быть с тобой, – Куница с улыбкой посмотрел на бледное личико Хины, – никак иначе она не могла последовать за тобой в другую страну.
– Это кукла тебе сказала? – я не понимала, почему он снова заговорил об этом, ведь очевидно же, что всё, связанное с Хиной, доставляет мне только боль…
– Не совсем, – Куница снова смотрел на меня, – я не знаю, как объяснить тебе, чтобы ты поняла. А может, ты и так всё знаешь? Мой народ считает, что духи умерших охраняют и защищают тех, кто остался в живых. Обычно духи вселяются в тела зверей или птиц… но иногда и в особых кукол, которых изготавливают из дерева и соломы, чтобы они охраняли поселение и его жителей от злых духов. Увидев эту куклу, я сразу понял, что она – твой хранитель.
– … Да, – подумав, откликнулась я, – это похоже на то, во что принято верить в моей стране. Так ты тоже не здесь родился? Что за народ, о котором ты говоришь?
