– Потому что у тебя нет другого дома? – Козетта догадливо сощурилась.
– Да. И потому что все вы – мои друзья. И ты, и Куница. И даже эти двое. У меня нет близких, кроме вас. Ну и Хины, конечно.
Тут Козетте стало не по себе. У неё тоже не было близких, только приятели, но она никогда не чувствовала одиночества и не мечтала обрести милый сердцу уголок, где можно целыми днями вязать коврики и навек забыть о путешествиях.
– Ну да, я… понимаю, – неуверенно сказала она.
– Нет, не понимаешь. Ты другая, – в словах Соры было немало горечи. – Ты сильная и самодостаточная, поэтому одиночество тебя не страшит. А я боюсь остаться одна. В больших городах так легко потеряться.
– Ну это как сказать, – протянула Козетта, – я порой и рада бы потеряться, но меня всегда находят. Не полиция, нет, заказчики. Слава обо мне идёт впереди меня. Знаешь, что? – внезапно предложила она, – Если нам удастся отсюда уйти… или если Куница нас выведет… я могу взять тебя с собой. Дальше у меня по плану Париж. Ты была в Париже?
– Нет, никогда. Козетта, неужели ты говоришь это серьёзно?
Круглое лицо девушки стало таким счастливым, что у Козетты комок подступил к горлу.
– Серьёзно! – в полный голос сказала она, чтобы не дать себе возможности передумать. – Поедем туда вместе. Ты будешь носить мои чемоданы. Я шучу, – поспешно добавила она.
И сама подумала: ты всё делаешь правильно. Возможно, скоро жизнь станет ещё интереснее.
Мы с Козеттой ещё долго сидели и разговаривали. Строили сумасшедшие планы на наше европейское турне. Она будет расстреливать бандитов и головорезов, а я буду при ней связным. Стану проверять направление ветра возле мишени и всё такое. Она будет выдавать меня за свою китайскую горничную, а я начну прикидываться, что не знаю ни одного цивилизованного наречия и вообще глупа, как пробка. Но на самом деле мы будем подругами. Лучшими подругами.
В этот последний вечер мечталось особенно сладко. Мы дурачились, хихикали, даже попрыгали на кровати. В какой-то момент я поняла, что совсем перестала думать о Хине. Но это меня не напугало. Теперь я знала, что она всегда со мной и не держит на меня зла.
Как же мне было хорошо! А за окном стремительно темнело. Короткий осенний день заканчивался. От волнения нам обеим совсем не хотелось есть, и мы решили не спускаться к ужину. Что-то неумолимо приближалось к нам, что-то наплывало, как грозовое облако, незримо преображая реальность, и мы обе это чувствовали. Поэтому говорили особенно громко, смеялись особенно весело, а в какой-то момент даже взялись за руки. У Козетты была сильная, тёплая и сухая ладонь.
Потом… сначала мы услышали скрип. Тот скрип, что обычно начинал звучать по ночам и прекращался с рассветом. Мы продолжали болтать, не обращая на него внимания, но скрип становился всё громче и громче. Я догадалась, что что-то происходит, только когда с трудом могла расслышать Козетту.
Мы замолчали и прислушались.
Раздался громкий стук в дверь.
– Сора, Козетта, вы здесь? – голос Куницы звучал встревоженно. – Выходите скорее!
Нас не пришлось просить дважды. Козетта оказалась намного быстрее меня, миг – и она уже стояла на пороге, приглаживая смятое платье и поправляя корсаж. Мы с Хиной поспешили за ней.
В коридоре скрип звучал ещё громче. Казалось, что прямо под ухом движутся огромные механизмы, приводя в движение стены и пол. Дом содрогался, вибрировал, дребезжал и пошатывался. Это было похоже на землетрясение, которые часто происходят в Японии, только на этот раз тряслась не земля…
– Нам лучше покинуть дом! – прокричала я во всю мощь лёгких. – Здесь небезопасно оставаться!
Куница кивнул. К нам подбежали Бен и цепляющийся за него Ли.
– Надевайте куртки, шапки и выходим! – распорядился Куница. – Поживее!
Я метнулась за пальто, Козетта тоже, Бен поволок ничего не соображающего от страха Ли за собой, а Куница остался стоять на месте. Его ноздри хищно раздувались. В эту минуту он был красивее даже Козетты – если, конечно, такое сравнение вообще уместно. Тут я опомнилась и быстро натянула захваченное пальто.
– Спускаемся, – велел Куница, когда все вновь собрались.
Лестница под нашими ногами ходила ходуном. Ли споткнулся и едва не покатился вниз, но общими усилиями его удалось удержать. Мы спускались, хватаясь друг за друга, так как перила раскачивались из стороны в сторону и более не являлись надёжным средством опоры. Наконец, под ногами оказался относительно устойчивый пол прихожей.
И тут нас ждало первое потрясение: входная дверь исчезла. Вместо неё была гладкая, ровная стена без всяких признаков дверного проёма. Исчезла также дверь в коридор, откуда обычно появлялась Доротея, остался только выход в гостиную. Помещение холла было ярко освещено десятками, а то и сотнями свечей, которые стояли на полу, на креслах, на напольных часах. Тяжёлые золочёные канделябры были вделаны в стены и полны горящих свечей. Я почувствовала удушливый запах горящего воска в сочетании с ароматом смолы, кедра и благовоний.
– Что это? – прошептала Козетта, широко раскрыв глаза.
