– Не думаю, что это хорошая затея, – сказал Марк. – До ручья метров десять. А как сорвёшься?
– Я больше боюсь, что мы с тобой заблудились. Даже если так – ничего страшного, не помрём. Грибов вокруг много. Наверняка съедобные есть. А вот с водой дела похуже.
– Но как я тебя оттуда вытащу?
– Сам вылезу, – недовольно буркнул Блэк и полез в заплечный мешок. Оттуда он вынул верёвку, судя по толщине – бельевую, обвязался ею вокруг пояса и привязал конец к стволу поваленной ели.
Он осторожно полез вниз, цепляясь за мясистые корни деревьев – ими буквально кишели стены оврага. Некоторые корни ломались, стоило к ним только прикоснуться, на другие же Блэк наваливался всем весом. И вдруг, не угадал.
Корень под тяжёлым ботинком разломился. Другой, тот, что сжимали руки, пополз наружу. Земля посыпалась вниз и Блэк сорвался.
Марк испуганно кинулся к верёвке, надеясь тут же вытянуть товарища. Но толщина последней подвела. Над оврагом болтался оборванный конец.
– Блэк! – закричал Марк. Товарищ пропал из виду. Не звал на помощь. Не кричал в ответ.
– Блэк! Блэк, ты где? – кричал Марк.
– Блэк! Отзовись!
– Чё кричишь? – отозвался Блэк тихо, над самым ухом.
Марк обернулся и увидел товарища целым и невредимым. Разве что ботинки на том были по щиколотку в иле, а штаны по колено мокрые. Блэк, как ни в чём е бывало, завинчивал крышку на полном бурдюке с водой.
– Ноги промочил, зараза!
– Фух… Я думал…
– Не думай. Для психического здоровья вредно.
Блэк подвернул штанины, снял берцы и тщательно протёр ветошью. Протёр насухо, и внутри, и снаружи. Так, что они и высохли и засияли.
Сменные носки, как оказалось, у Блэка всё-таки были. И Марк в негодовании подумал: «А какого хрена ты их раньше не поменял?». Но позже вспомнил, что и сам грешен – последний раз переодевал носки их в Портале, а это было больше двух ночей назад.
Обрывки верёвки они так и бросили висеть над оврагом – толку, как оказалось, от неё не было. Сами же овраг преодолели по поваленному дереву.
Как сказали бы местные, через пару
8
Но войти под покров черноты они не успели. Внутренние часы подсказали, что пора ложиться спать и просыпаться в ином мире.
Томно глядя на всполохи молний, регулярно сверкающих под не сдвигаемой грозовой тучей, Марк укладывался на настил из сухих хвойных иголок. Напротив потрескивал маленький, чадящий костёр, над которым, не-то сушились, не-то коптились, носки и штаны Блэка. Замшелые булыжники отделяли гаснущие язык пламени от прелого и сырого ковра лесной постилки. Против пожара – мера не надёжная, но хоть какая-то.
Марк перевёл взгляд на бьющиеся язычки пламени. Они завораживали, танцевали, исчезали и воскресали, шипели и чадили дымом. Словом – играли. Играли со светом, с теплом и с воображением.
В своём мире Марк проснулся тяжело. Очень тяжело. Может оттого, что была суббота. Может оттого, что в квартире снова была холодрыга. А может оттого, что языки пламени так и манили заснуть снова и посмотреть на них.
Но поддаваться было нельзя. На день намечены большие планы. Нужно проехать две сотни километров. Нужно было явиться по одному адресу. Нужно было поговорить с одним человеком. Нужно.
Всю дорогу Марк терзался мыслью: « А правильно ли я запомнил адрес?». Он очень боялся, что напутал что-то по пробуждении. Но это было безосновательно. Всё то, что он забыл в том мире в виду алкогольного опьянения, то очень даже хорошо помнилось в этом. В том мире хорошо вспомнились сны из детства, обещания и ссоры, случившиеся во время шумных застольев. И сказки. В том затянувшемся сне сказки будто оживали.
От страшных переживаний не отвлекал ни вид заснеженных полей, ни голос Александра Васильева, что в составе группы «Сплин» растягивал на уникальный манер слово «зимовать».
Трасу от снега почистили хорошо – казалось, чёрный асфальт только заиндевел слегка. Но большую скорость Марк не смел выжимать из своего старенького Нисана – даже не смотря на то, что тот отличался высокой устойчивостью. Да и передний привод спасал от заноса.
Так называемый «Дёминский круг» он оставил за спиной в районе полудня. Ставрополь встретил его порывистым ветром и коркой льда на проезжей части. Снега вокруг не было, не считая белых пятен на крышах домов. Зато лёд встречался повсеместно. Льдом покрылись провода фонарных столбов. Льдом сковало припаркованные автомобили. Льдом покрылись пешеходные дорожки и проезжие части. Даже трава на газонах превратилась в зеленовато-бурый лёд.
Ветром срывало рекламные плакаты с билбордов. Пешеходы жались к стенам домов и оградам, не в силах устоять перед порывами. Пакеты кружили в воздухе, часами не касаясь земли.
