– Как-как, – прокряхтел Блэк. – Как любая экономика – войной держится. Как только переизбыток товара – война. Переизбыток – война. Переизбыток – война. Это всё враки, что война начинается тогда, когда в экономике наступает кризис. Нет-нет. Когда кризис – все силы и средства нацеливают на развитие. А когда всё работает как часы, когда конечного продукта так много, что девать некуда – будь то деньги или товары – тогда война.
Марк поиграл остатками карей жидкости в стаканчике и спросил:
– И как она помогает – война?
– Как-как… Рушит города, нарушает снабжение, уничтожает промышленность. Вместе с потребителями уничтожает и производителей. Страдают все. Но ради всеобщего блага. В перспективе. Ну вот тебе пример, этот бар: некоторые бутылки тут не кончаются, что-то из техники не портится. А вот кинуть сюда одну только гранату, а? И что? Бутылки побиты, барабаны испорчены, света нет. И что тогда? Правильно, закупка с нуля. А бесконечные вещи в дефиците. И потом, все ли сюда с вискарём и барабанами попадают?
Марк махнул рукой – всё это было ему непонятно. Как ребёнку, который никак не возьмёт в толк, почему нельзя напечатать побольше денег и решить все мировые проблемы. Он отхлебнул ещё виски и потянулся на стуле.
На помосте началось какое-то движение. Неуверенно бряцнули тарелки на барабанной установке, свистнула скрытая от глаз колонка, послышался удар в голову микрофона. На импровизированную сцену вышли парни, если не сказать подростки, в рваных джинсах и клетчатых рубашках. Их было четверо, и в этом квартете самая короткая причёска была у барабанщика – распущенные волосы падали с плеч и тянулись до пупка.
Фальшиво скрипнула баз-гитара, вторая порезала слух противной нотой, но барабанщик спас дело – задал нужный ритм.
С минуту квартет разогревался. К счастью, Блэк и Марк на эту минуту отвлеклись и пропустили ещё по стаканчику, а иначе бы их хватил культурный шок. Потом гитары дружно взяли аккорд и под изменившийся ритм барабана стали наигрывать до боли знакомую мелодию.
Блэк, покрасневший от выпитого, попросил у бармена пепельницу. Тот услужливо предложил воспользоваться пустым стаканом. Блэк спорить не стал, и вскоре воздух наполнился ароматом нестиранных носков.
Спирт вызвал нужную эйфорию в восприятии Марка, и он стал пропускать мимо ушей все фальшивые ноты. Узнать мелодию он так и не смог, хотя уже начал подмурлыкивать гитарам.
Вокалист поднял микрофон и запел скрипучим и ломающимся голосом: «Ночь унесла тяжёлые тучи…».
Смешанные ощущения испытал Марк. С одной стороны радость от того, что в этой дыре исполняют знакомую композицию. С другой, отвращение к столь бездарному вокалу. Услышали бы это безобразие фанаты Арии, и навсегда бы прекратили споры о том, кто там был лучшим вокалистом: Кипелов, Беркут, Житняков.
Блэку, по всей видимости, такое исполнение тоже не понравилось. Он во всю глотку принялся подпевать, делая перерывы только тогда, когда в лёгких кончался дым. И, надо сказать, прокуренный голос Блэка звучал куда приятнее.
– Бармен, а можно мне исполнить одну вещь? – поинтересовался Блэк во время гитарного соло.
– Любой каприз за ваши деньги! – торжественно произнёс баварец и продемонстрировал три пальца. Жест однозначно был расшифрован, и на стойку легли ещё две монеты, одна большая и бурая, другая мелкая и золотистая.
– ... За всё платить придётся мне! – по-волчьи взвыл вокалист. Марку показалось, что сейчас лопнут либо стаканы, либо барабанные перепонки. Но первыми лопнули нервы Блэка. Он не позволил завершить финальный проигрыш и влез на помост. Инструменты разом стихли. Завозмущались посетители в дальнем углу – их Марк так и не замечал до тех пор, пока они не подали голос.
Микрофон свистнул и в колонках раздался голос Блэка, хриплый и весёлый:
– Друзья-друзья! Это не нахальство! За всё уплачено. Я попрошу барабанщика и одного гитариста остаться. Ага, спасибо! А ты, одолжи-ка свою гитарку. Молодец! Я начну, а вы подстройтесь, если сможете. И раз, два, три!
Одинокая баз-гитара в руках Блэка взяла несколько чистых нот и приятный риф.
– Песня группы «Йорш». «Андеграунд». Слышал пару раз, при загадочных обстоятельствах, потому могу что-то переврать. Сорри!
Под уверенную игру, Блэк запел: «А помнишь, как весело бились витрины?..».
Марк слушал с открытым ртом. Блэк, старый рыбак, пародия на ковбоя, ассоциировался у него с седой древностью, с песком в трусах и сапогах, да группой «AC/DC». Но никак не с молодыми панками (относительно молодыми). Их песни он слышал, и не раз. А от этой – вообще одно время фанател, представляя себя в роли холостого и беззаботного парня (каким он никогда не был).
