Марк полностью

– По нашему совету и на нашем же грузовике, – буркнул Марк.

– Но-но, не бузи! Не на вашем. Ваш вон стоит, – дед Макар указал рукой за калитку. Где-то там, вероятно, стоял первый «Студебекер».

– Этот наш, значит? А в поход грузил я тот. И никто ни слова! А как тот снаряжённым стал, так сразу планы поменялись. Так выходит?

Дед Макар насупился.

– Ды за кого ты нас держишь? Чтобы мы за добро подлостью?! Никогда! Вон возле вашего грузовика две полные канистры стоят. Мы бы и залили сами, ды толку с того не будет.

– А оружие, что я погрузил? А шмотки?

– Всё перенесли и уложили так же. Ды не злись ты на нас. Мы ж за ради бабонек наших заморочились. Их полный кузов набился. А в вашем кузове трупами воняет. Вчера ж возили. Ну пойми ты нас и их – как до Белых Вершин ехать в такой вонизме? То ж пути ни на круг, ды ни на два. То ж до второго поклона ехать. Если путь боги устроят. Ды и лавки там оторваны, и жерди погнуты, и стёкла побиты. Смилуйся ты над стариками, что за руль сели. С ветром в лицо они не доедут, с простудой слягут. А кто без них доведёт?

Марк мельком вспомнил Марусю. Да, близки они не стали (разве что физически), но она была к нему добра и хорошо позаботилась. Одежду постирала, трижды покормила, спать уложила да баньку согрела. Ненавидеть её – повода не было (или был? разве не она тебя вокруг пальца обвела?), а вот ответить добром на добро – повод был. Плюс ко всему – уехал грузовик давно, и без особой причины гнаться за ним Блэк не станет. А без Блэка – говорить не о чем.

– А они с собой воды взяли? – спросил Марк, всё ещё держащий в памяти Марусю.

– И воды шесть бочек, и еды кулёчек. И оружие не забыли. Не боись, не пропадут.

Марк расслабленно покивал. Он был рад, что жители деревушки покинули насиженное место. Ещё больше был рад тому, что покинули его не с пустыми руками. Да, на новом месте придётся туго – начинать всё с нуля. Но это лучше, чем жить, уповая на милость вооружённых захватчиков.

– Ты один остался, дед Макар?

– Ды нет. Тут ещё Сарочка осталась, Михайло, Броня. Отчаянные головы! Но а чего им? Чего спасать? Жизни им той осталось – круг-другой. А так, глядишь, коровок сбережём, посевы уберём, ды птице разбрестись не позволим. Может не для своих. А хотя, вдруг вернуться? Как думаешь, могут вернуться? Потом, когда серые отстанут?

Марк хотел подбодрить старейшину, но язык не повернулся сказать хоть слово. Всё, что удалось выдавить – неуверенное пожатие плечами.

Старик опечалился ещё сильнее. Трубка, забытая в пальцах, выскользнула и шлёпнулась на вытоптанный пятачок земли. Зола и тлеющий лист выпали из неё и покраснели от дуновения ветра. Дед Макар поднял трубку и без сожаления растоптал тлеющую крошку тяжёлым сапогом.

– Пусть бы и нет, – задумчиво произнёс старейшина. – Лишь бы жизнь гладко устроилась. Марк молча согласился и похлопал старика по плечу.

Когда Блэк проснулся, у Марка снова всё было готово. «Студер» был заправлен, провизия проверена и арсенал пересчитан. Даже удалось немного поправить изогнутые жерди, дабы тент не смотрелся так убого.

Блэк, на удивление бодрый с похмелья, попрощался с дедом Макаром:

– Бывай, отец!

Тот пожал мозолистую руку и молча отвернулся. Марк не удосужился на подобный жест. Он забрался в кабину, завёл двигатель и, пользуясь заминкой, заткнул дыры в лобовом стекле обрывками ветоши.

Внезапно открылась дверь со стороны пассажира

– Давай, трогай! – бросил Блэк. Пока Марк мучился с включением первой передачи, тот уже комфортно разместился в кресле.

– Почему на первой? – вскинул удивлённые брови Блэк.

– Как почему? Потому что только тронулись, – ответил Марк, чувствуя подвох. Опустевшие дворы мерно поплыли за окнами.

– «Студер» трогается со второй, – с обыкновенной лукавой улыбкой сказал Блэк. – Первая нужна будет, если дождём землю размоет. Так что, давай, не насилуй движок!

Марк переключился на вторую передачу, и грузовик побежал быстрее. Очень скоро за спиной остался последний двор, а просёлочная дорога сменилась укатанной колеёй. Слева, в просветах между рядами плодовых деревьев, снова можно было разглядеть старую спутницу – железнодорожную насыпь.

3

Марк клюнул носом через несколько минут, после того как ряды деревьев скрылись из виду. Сначала он не придал этому значения (да нет, я просто отвлёкся на секунду). Но после понял, что дела его плохи. В глазах резко потемнело, в ушах раздался писк – протяжный, как сигнал профилактики телеканала. Он понял, что теряет контроль над телом (и в то же время его обретает). Единственное, что он считал необходимым сделать, перед тем как тьма и звон поглотят сознание, так это остановить грузовик.

Марк выжал педаль тормоза до упора (очевидно забыл, что такая техника не снабжена антиблокировочной системой) и, не дожидаясь полной остановки, потянулся к рычагу ручного тормоза. Но так и не смог привести его в действие. Пальцы скользнули по рукоятки и свисли с ослабевшей кисти, как отрывные номера с бумажного объявления.