В спальных районах российских городов раскинулись дворы с детскими площадками, дорожками, лавочками и парковками. Взрослые каждый день проходят здесь, спеша по своим серьезным делам. И вряд ли кто-то из них догадывается, что идут они по территории, которая кому-нибудь принадлежит.В любом дворе есть своя банда, которая этот двор держит. Нет, это не криминальные авторитеты и не скучающие по романтике 90-х обыватели. Это простые пацаны, подростки, которые постигают законы жизни. Они дружат и воюют, делят территорию и гоняют чужаков. Эти игры уже очень далеки от простых детских шалостей, но еще и не превратились в полноценные взрослые проблемы.В одном из таких дворов жил мальчик по имени Марк. Вообще-то, он не любил гулять со старшими, предпочитая сверстников – таких же одиннадцатилеток, как и он сам. Но порой бывало просто не с кем проводить время. И Марк учился премудростям жизни со взрослыми пацанами. Чем на самом деле занимаются предоставленные сами себе подростки? Что у них на уме? И так ли уж невинны шалости тех, кого родители считают несмышлеными детьми? Откуда знать об этом взрослым, которые вечно заняты своими серьезными делами.
– Эй, сивый, иди сюда! – Костян крикнул так, что вороны повзлетали с деревьев.
Мы сидели вчетвером в деревянном домике в нашем дворе. Домик этот строили для детей, чтобы они играли там, но у нас он был всегда занят пацанами постарше. Тут можно было покурить и поесть. Сейчас мы играли тут в карты. Таких домиков в нашем дворе было четыре.
Мимо через весь наш двор наискосок шел какой-то парень. Мы его ни разу не видели, он был не из наших. На крик Костяна парень не обратил никакого внимания и продолжал топать дальше. В руке у него был тяжелый пакет.
– Эй, чмошник, пойди сюда, – сипло, но очень громко проорал Костян.
На этот раз парень его услышал и повернулся.
– Пойди, пойди, – добавил Костян. – Покурим.
Парень закрутил головой, переложил пакет из одной руки в другую и решил подойти. Зря. Если бы сразу побежал, то и проблем бы не знал. Никто из пацанов за ним бы не погнался: слишком жарко было на улице.
Сам пацан с пакетом дурачком забитым не выглядел, очков не носил. На вид ему было лет тринадцать.
– Ты кто вообще? – спросил Костик. – Откуда?
– Да вот из магазина иду, – пацан кивнул на свой пакет.
– Ты новый, что ли? Я тебя тут не видел раньше, – Костян докурил свою сигарету, выбросил ее и хорошенько откашлялся.
– Я на лето. К бабушке.
– Сюда? В наш двор?
– Нет. Дальше еще на два двора. Там, где банк в доме.
– А зачем тогда через наш двор прешься?
– Да я просто из магазина… Ближе так.
Костян выпрыгнул из домика, сплюнул и затушил ногой свой бычок. Остальные пацаны – я, Таксист и Рома – остались внутри.
– Сядь-ка, – сказал Костян чужаку.
Сам он сел на корточки и пальцем показал пацану из другого двора, где ему надо сесть:
– Короче. Этот двор наш, и всякая шняга через него не ходит. Ты понял?
Костик на корточках сидел очень легко. Я знал, что он так может сидеть долго. Меня же в такой позе всегда шатало из стороны в сторону. Корточки не для меня. Да и родаки мои говорят, что от такого сидения кишка вылезет. Пусть Костян сидит, а я не буду.
– Почему? – спросил парень.
Ну точно, пацан был новеньким. Давно уже никто не спрашивал Костика, почему нельзя просто так чужакам ходить через наш двор.
– По кочану, балбес, – Костян опять гаркнул так, что только-только усевшиеся вороны снова взлетели. – Ты откуда приехал такой?
Парень съежился, немного дрожал, но не трусил.
– Из Москвы, – ответил он.
– Ха! Слышь, Таксист, из Москвы он. Давно мы столицу не рихтовали.
Таксист кивнул. Таксист всегда кивал и говорил очень редко. Он был старше Костика на год, выше его на голову и всегда ему поддакивал. Таксист был шнырем, шестеркой Костяна. Все это знали. Как на самом деле звали Таксиста, никто из местных пацанов не помнил.
– Что у тебя там? Давай сюда, – это уже спросил Рома, брат Костяна. Роме было тринадцать лет, а Костяну – четырнадцать или пятнадцать.
Рома вылез из домика, ткнул пальцем в пакет в руках чужака и приказал его передать.
– Давай, давай, – подбодрил он мнущегося парнишку. Тот протянул пакет Роме.
В пакете были: двухлитровая бутылка кока-колы, четыре стаканчика мороженого за рубль сорок и целлофановый пакет с десятком яиц. Яйца почему-то были не в коробке, а в пакете.
– Так, это мы заберем, – сказал Костик и передал Таксисту бутылку и морожки.
– Дай Маркуше одну морожку, а то сидит чего-то грустный, – сказал брату Рома.
– Но это мое мороженое! – завопил парень-чужак и протянул руки к своему пакету.
– Рот закрой! – рявкнул Рома.
У него пока не получалось орать так же страшно, как это делал его брат Костик, но чужаку и этого хватило. Чужак замолчал.
Таксист протянул мне стаканчик мороженого из пакета чужака. Я взял, отклеил бумажку и начал есть. Чужака мне было жалко, но ведь он сам поперся через наш двор. Никто его не звал. А таких Костян просто так не отпускает. Поэтому я помолчу и буду есть эту морожку. Рома тоже взял стаканчик, погрел его в руках и начал грызть.
Да, кстати, меня зовут Марк, но во дворе все меня называют Маркуша, потому что я – Марк и у меня торчат уши. Сначала мне это все очень не нравилось, и пару раз я даже подрался с дворовой мелкотой, которая и запустила эту кличку, но потом я смирился. Да и кличка уже успела прижиться у старших. А с ними не подерешься: мигом зубы посчитают. Тот же Костик или Рома. Поэтому теперь я для всех Маркуша. И для старшаков, и для мелких. Я привык.
Костик встал с корточек и пошел в сторону детской песочницы. Она была тут же, рядом с деревянным домиком, где мы сидели и играли в карты до появления чужака.
– Короче, мы вот что сейчас сделаем, – сказал он и зачерпнул пригоршню песка, – чтоб всякая шняга по нашему двору не мотала.
Костян подошел к пацану и толкнул его свободной рукой. Пацан плюхнулся на свой зад. На чужаке были летние светлые шорты и какая-то футболка, тоже светлая.
– Подержите, – сказал Костик Роме и Таксисту.
Оба они поставили на домик недоеденные стаканчики с мороженым, зашли чужаку за спину и вывернули ему руки. Чужак попробовал брыкнуться, но Таксист и Рома держали крепко.
