Из поликлиники шли они долго. Сначала остановились и сверили свои справки. Все в них оказалось совершенно одинаково. Все, вплоть до запятых. Конечно, кроме имен и фамилий.
Потом они еще раз остановились, чтобы поглядеть на только что привитые оспины. И, хотя это были пустяковые, едва заметные царапины, каждый похвалился, как здорово он вытерпел «эту ужасную боль» и даже не пикнул.
У Петиной калитки они остановились.
— Давай сегодня шалаш строить! — предложил Вовка.
— Ладно, — согласился Петя. — Только лучше у нас в саду…
— Только поближе к нашему забору, — сказал Вовка.
— Не к вашему, а к нашему… — упрямо сдвинув брови, начал было Петя. Но одумался. Примирительно сказал: — А забор-то не ваш и не наш, а заводской.
— А ты думал! — усмехнулся Вовка.
На следующее утро мама пошла записывать Петю в школу. Он остался дома и не мог найти себе места от волнения. Он слонялся по саду, ничем не мог заняться. И Вовки, как назло, нигде не было. Даже десяток вишен, чудом уцелевших среди листьев, не доставили Пете никакого удовольствия. Он съел их с мрачным видом, хотя вишни были необычайно сладки той особенной сладостью, какая бывает у последних ягод, перезрелых и чуть провяленных солнцем.
Уж какие там вишни, когда мамы нет и нет! Все-таки странно, почему так долго? Может, справка об оспе не годится? А вдруг они уже опоздали? Вот ведь какая мама! Он просил ее пойти пораньше, а она выбралась только в половине десятого…
Да, да, так оно и есть — его не приняли! И она нарочно не идет, чтобы его не огорчать.
И вдруг…
— Петя! Петушочек!
Петя видит: в раскрытой настежь калитке стоит мама.
Мама щурится от солнца, ищет его глазами и не видит.
Петя хочет бежать ей навстречу, но ноги его не слушаются.
— Мама, — шепчет он. — Мама…
А мама зовет его:
— Ну иди же ко мне! Иди скорее! Первоклашка ты мой…
И сама бежит навстречу Пете.
— Да? — У Пети дух захватывает от восторга. — Да?
— Да, да! — смеется мама. — Да, да, да!
Петя заливается румянцем, несколько раз подпрыгивает и орет на весь сад:
— Ура!
— Ур-ра! — доносится из соседнего сада. Над забором появляются щеки помидорового цвета и блестящие глаза Вовки.
— И тебя тоже? — кричит ему Петя и бежит к забору.
— Приняли! — кричит Вовка и тут же на глазах у изумленных мамы и Пети совершает великолепнейший прыжок: с самого верха забора прямо к ним в сад.
Когда был съеден завтрак и одна за другой три сливочных тянучки, Петя с озабоченным видом взглянул на маму:
— А ведь у меня нет пенала!
— Разве у тебя есть учебники? — спросила мама.
— Нет, — ответил Петя. — И учебников у меня тоже нет.
— А портфель у тебя есть?
— И портфеля нет.
— Так чего же ты беспокоишься о пенале! У тебя еще ничего нет…
— Ах, мама! — обиженно воскликнул Петя. — Вот ты и не понимаешь. Пенал — это самое главное. Самое-самое главное.
— Неужели? — удивилась мама. — Чего не знала, того не знала!
После завтрака она уехала зачем-то в город. Заводской поселок, где они жили, находился в нескольких километрах от города: туда нужно было добираться на автобусе.
А Петя, не теряя ни одной минуты, вытряхнул из копилки все свои сбережения. Денег оказалось порядочно: полный кулак.
Положив монеты в карман, он помчался в книжный киоск, который находился за углом.
— Мне нужен пенал… только очень хороший! — сказал Петя, обращаясь к продавщице. — С сегодняшнего дня я уже первоклассник…
— Выбирай! — проговорила продавщица и выложила на прилавок не меньше десятка пеналов.
Никогда Петя не мог себе представить, какое это наслаждение выбирать пенал!
Во-первых, необходимо было, чтобы хорошо открывалась крышка. Пожалуй, это и было самым главным.
Затем стенки. Стенкам полагалось быть гладко отполированными, без малейшей шероховатости, и блестеть как стекло.
Наконец, внутри требовалось четыре отделения. Именно четыре, не больше и не меньше: для карандаша, для ручки, для резинки и для перьев.
Петя осматривал пенал за пеналом. Исследовал их с необычайной тщательностью. Выдвигал и задвигал у каждого крышку. Проводил пальцами и ладонью по их лакированным стенкам. Заглядывал внутрь. Нюхал. Щупал. И даже один лизнул: каков на вкус?
Он перебрал те, что лежали на прилавке. И все же не мог решить, который из них самый лучший, достойный отправиться вместе с ним в школу.
— Ну? — потеряв наконец терпение, спросила продавщица. — Скоро ты?
— Еще не выбрал, — озабоченно сказал Петя. — Все не найду…
— Вот, право, какой! Ищешь, ищешь… Этот возьми! Чем плох? — И она протянула Пете пенал, который на первый взгляд ничем особенным от остальных не отличался.
Но когда Петя взял его в руки и хорошенько рассмотрел, пенал оказался выдающимся. Он был такой желтенький! Крышка у него выдвигалась как надо не туго и не слишком легко. Внутри пахло смолой и лесом. А на стенке темнел коричневый отполированный сучок, вроде родимого пятнышка.
Петя немедленно купил именно этот пенал. Затем карандаш, ручка, шершавая резинка для чернил и пяток перьев «Пионер» туго заполнили четыре отделения пенала.
Домой он возвращался настоящим первоклассником — теперь в этом не могло быть сомнения!
