Маркетолог от Бога полностью

В кабинете уютно. Здание старое, никакого тебе бетона и пластика, свежо, как в музее. Красивый плакат на вон той стене с молитвой… «Живый в помощи Вышняго…» И эта табличка с цитатой возле меня. Из чего она? Из дерева? Мне нравится. «Выше Закона может быть только Любовь. Выше Права – лишь Милость, и выше Справедливости – лишь Прощение». Это сказал Алексий Второй, прошлый патриарх. С ним здесь, видимо, знались – на сайте я прочитала, что это он дал благословение на создание ювелирной мастерской.

В кабинет часто заходят священники, кто-то в простой черной рясе, а кто-то в полностью прокачанном облачении. Вот заглянул лысоватый мужчина с черной бородой и блестящими глазами. На нем что-то вроде голубого плаща с белыми узорами и нечто похожее на серебристый шарф, двумя концами вперед. Сегодня я прочитала, что этот шарф называется «епитрахиль» (ударение на последний слог, а не на букву «а», как я сначала подумала). Мужчина сказал «здравствуйте», осмотрелся вокруг и убежал. Это напоминает мне артистов за кулисами: священники, кто-то ходит взволнованный, кто-то сидит расслабленный, совсем не такие серьезные, какими должны быть в храме. А я смотрю в окно на тающий снег и думаю, что когда девочек из «Пусси Райот» поймали, тоже был конец зимы, как сейчас. Помню, мы тогда с Соней сидели на Пушкинской 10, в ГЭЗе, и ждали перформанс каких-то питерских художников. Сначала выступали панки, потом пришел Рома и сказал, что девчонок из «Войны» задержали. И хотя всем было пофиг, он сказал, что не будет сдаваться и споет в знак солидарности новую песню «Иисус спасает, Патриарх карает». Выступал он в одних семейных трусах и носках (он всегда так поет). Забавная песня, но все-таки мне было немного грустно. Мне всегда грустно, когда кого-нибудь сажают. Плюс я думала, что если бы я занялась акционизмом, а не прозой пару лет назад, то вполне могла бы стать какой-нибудь пятой Пусси Райот. Но нет! Я продала душу дьяволу за литературный дар и, как вы уже успели догадаться, проиграла.

Но сейчас не об этом. Все эти разбирательства, плевки и ругань в сторону не православных как будто отнесли меня на десять световых лет от православия, на противоположную сторону, к тем, кто тоже не прочь поставить церковь на место. И вот у меня даже есть шансы. Этим и займусь. Но не прямо сейчас, конечно, сейчас мне пора домой – рабочий день закончился.

В коридоре я наткнулась на двух попов. Один повыше, другой потолще, и тот, что потолще, был совсем как из детской книжки «Сказка о попе и работнике его Балде». Рыжий, в черной рясе, с массивной золотой цепью и крестом. Я сказала им «здрасте». Они не отреагировали. Никак. Просто молча посмотрели на меня. Странно. Ну ладно.

Это все, что смутило меня за первый день. Еще микроволновка с надписью, назвавшей меня сестрой. «Братья и сестры! По окончании рабочего дня, пожалуйста, отключайте печь от электросети, т. е. вынимайте вилку питающего электрошнура из розетки». Я посмотрела на это и подумала: «О’кей». Сфоткала, выключила и пошла домой.

Суть этого дня пока в том, что я так и не поняла, почему постная еда такая вкусная. Но я чувствую, скоро будет интереснее. Вот вам мой прогноз: начинается что-то новое и заканчивается что-то старое. Еще вспомните мои слова.

Метро. Три остановки. Что бы вам рассказать, пока еду в метро? Начнем с того, что я неудачница.

Сейчас я вам поведаю историю. Однажды в Питере, на Восьмой линии Васильевского острова, ко мне подошла старая цыганка. Она посмотрела на меня и сказала: «Я знаю твою судьбу». А я ей: «Пф, да я и сама знаю». Она чуть не присела от удивления, а я такая: «Моя судьба – тусить». Был бы у меня кассетный мафон, я бы включила The Bee Gees – Staying Alive и станцевала у нее перед носом победный танец. Но у меня не было мафона. Цыганка ничего не ответила, а только стрельнула мелочь на метро и ушла. История закончилась. Но эта встреча не была случайной. Ведь тогда я поняла, что считаю своей судьбой.

И было так. Сейчас мне моя жизнь в Питере кажется одной большой тусовкой. Питер, где каждая вторая дверь – это вход в бар, просто создан для веселья. Как я тусила! Какие это были тусовки, полный трэш. Не то чтобы просыпаешься в курятнике и первого встречного человека спрашиваешь: «Какая это страна?» – но вроде того.

Теперь я в Москве, и последние полгода у меня был трудный день. Я приходила домой со склада после вечерних отгрузок и падала на кровать лицом вниз, вытянув руки вдоль туловища не для того, чтобы сделать фото в стиле планкинг, а потому… потому что… тише, я сплю.

Более ста тысяч москвичей за два года переехало в Питер, какого черта я забыла в Москве? Так я думала, когда шла пешком мимо пятикилометровых пробок.