Маркетолог от Бога полностью

Кабинет открыт, и мимо ходит красивая блондинка в фиолетовой кофте и черной узкой юбке до колен. Она смотрит на меня с сочувствием, когда проходит мимо в пятнадцатый раз. Я хочу пожаловаться ей: «Ваш коммерческий директор – вонючка». «Москва – златые купола…» у кого-то на рингтоне. Москва – звонят колокола. Москва. Верчу шариковую ручку. От нечего делать я стала изучать листы на столе. Если это секретные бумаги – сами виноваты, нечего так долго где-то гулять. На самом деле это письмо на английском от итальянцев, которые просят прайс-лист, и стопка анкет. Маркетинговые анкеты для продавцов из розничных магазинов, там были такие фразы, как: «Девочки, для управления ассортиментом икон, напишите, пожалуйста, какие святые пользуются наибольшим спросом?» и другие перлы православного маркетинга. На популярных святых можно сделать наценку побольше, ну вы поняли.

Какое-то время я подглядываю в анкеты, но когда кто-то проходит у двери – сижу прямо, как девочка с персиками. Зашел мужчина, сказал: «Еще пять минут» – и убежал.

Было уже четыре часа дня, я не ела со вчера, а всю прошлую ночь я пила водку на морозе и бегала по сугробам. Какие разговоры о святых? О чем вы? Еще полчаса, и я сама умру смертью мученицы. Он думает: Иисус терпел, и вы потерпите? Нет уж… Я уже думала уйти, сослаться на то, что у меня еще одно собеседование сегодня, но тут он наконец пришел.

Коммерческий директор оказался красивым худым мужчиной с седыми волосами и невероятными голубыми глазами, легкий загар, печать доброты и спокойствия на лице – он походил на святого с иконы, которая стояла рядом на полке. На хорошо одетого святого.

Он сказал «простите за ожидание» с улыбкой, и это было так честно, что я сразу все простила. Мы поговорили немного и, когда он понял, что я адекватная, перешли в соседний кабинет, где сидела женщина – генеральный директор, похожая на Рину Зеленую. Такая же пожилая и непосредственная. Мы сидели втроем, беседовали. Я чувствовала, что сейчас будут вопросы вроде «ты веришь в Бога?» Но я еще не знала точно, сколько за это будут платить. Мария сказала, что должность новая. У меня было два ответа: «Православие или смерть», если зарплата будет ожидаемой, и «Бог умер», если меньше раза в два.

Но гендиректор задала вопрос, ответ на который я не приготовила:

– Ты ходишь в церковь вообще?

– Нет.

– А че так? Некрещеная?

Я опешила, но потом собралась:

– Крещеная, но с возрастом я поняла, что не хочу привязываться к конфессии.

– Это кто тебя научил?

– Никто не научил, – говорю я и добродушно улыбаюсь. – Сама пришла к этому. Я просто понимаю, что религия – это личный выбор каждого, но тот, кто уважает чужой выбор, и сам достоин уважения.

Это были заготовленные слова. Я видела их в блоге про путешествия. Шикарная фраза, да?

– Красиво, но неправильно, – сказал коммерческий директор, и они рассмеялись. И смеялись долго, я уже подумала, не перестанут.

– А почему, вы считаете, неправильно? – спросила я аккуратно. Мне хотелось вывести их на кровавый религиозный спор.

– Это расхожее мнение, – сказал он.

– И оно совсем неоригинальное, – добавила она.

«Не оригинальности ради я выбираю себе жизненную позицию», – подумала я, но решила помолчать.

– Многие так говорят, – продолжала она, – я тоже так думала, но на самом деле… на самом деле все приходит с опытом. К тому же ты крещена в православной вере, так почему бы не изучить этот вопрос.

– Мне это интересно, да, есть такое.

Тут вмешался он:

– И если говорить откровенно, при работе с нашими изделиями не получится быть отстраненным – либо в одну сторону качнет, либо в другую.

– Да, это точно, – подтвердила она. – Во-первых: наше предприятие неотделимо от епархии – все мы являемся детьми Церкви и каждое воскресенье ходим в храм, причащаемся, исповедуемся. Все в порядке в этом отношении.

«Опа, ничего себе, – думаю, – я попала в самую настоящую живую коммерческо-религиозную структуру. Интересно».

– Поэтому не получится работать, не пропуская через себя содержание. Тебе сколько лет?

– Двадцать четыре.

Она махнула рукой: «А, ну ясно все с тобой».

– Думаете, все еще впереди? – улыбнулась я.

– Ага.

Потом были вопросы, обычные для любого собеседования: «Почему ушла с прошлой работы?», «Что там делала?», «Ничего себе», «И по рекламе можешь? Хорошо», «И статьи пишешь?».

После всех моих ответов она сказала ему: «Эта девочка нам нужна. Запиши ее телефон. Обязательно». Это «обязательно» она сказала так, как будто это их кодовое слово и значить оно может все, вплоть до полного отрицания. Меня смутило.

Они обещали позвонить.

Я ехала обратно в электричке, глубоко задумавшись. Сдается мне, что меня не возьмут в эту православную фирму. Какая жалость, послушаю «Кровосток».

Короче, меня взяли. Тем же вечером позвонила Мария и сказала: «Что вы там им наговорили?» Я присела. Неужели все так плохо. «Они в восторге»…

Деньги, которые они предложили, мне понравились.

Прощай, родная мебель! Теперь я буду работать на православие!