Нафаня с недоверием покосился на мужчину.
— А упыря почему не пускала? Он войти не мог. Стоял у забора.
— Они пришлыми были.
— Это как?
— Пришли осенью, кажется. Сказали что в их деревню эпидемия пришла и они спасались от болезни. Наш люд добрый, но тупой.
— Приютил староста?
— Приютил. Пришлых местные по домам приютили. Они потом ушли. А Языр приженился к Ельке и остался.
— А ребенка ей, значит, мой зять будущий заделал?
— Вот этого я не знаю. Я самогонщица, а не блюститель нравственности, ваше здоровье, светлейший.
Мы опустошили еще по стакану самогона. Лорд поморщился и сказал:
— Еще скажи, он к тебе и правда, за наливками пришел.
— Нет. Он мою хату с публичным домом перепутал. С тем, что в городе.
— Свинья он, а не лорд. Как за него дочь отдавать?
— Не знаю, мой лорд. Не знаю.
Мы снова замолчали. Как будет складываться жизнь этих персонажей меня, не интересовало. Честно говоря, я бы предпочла их больше никогда не видеть. Ни Ельку, ни мать ее, ни чету светлейших. Теперь еще буду кошмарами из-за них мучиться.
— У тебя хата была в рунах магических. Откуда колдовством владеешь, самогонщица?
— Это не мои. — Не растерялась я. — Хозяйка бывшая колдовала. Потом ее Мара к себе забрала. Хату мне староста выделил. Знаки я защитные потом нашла, когда крышу ремонтировала. И все обновила. На всякий случай.
— А если бы неправильно обновила? Опасно не ведая науки, в магию лезть.
— Денег у меня тогда ведьму нанять не было. Как можно было, так и защищалась. От упырей же работало.
— Работало. — Согласился лорд. — А церковника чего не позвала? Он бы святил тут все.
— Я в Маруверю, в Лелю, в Перуна и Лешего, в домовых и банников. Нам с церковными не по пути.
— Хорош у тебя самогон. Плесни еще.
Бутылка опустела. Лорда алкоголь тоже брать отказывался.
— Я мага своего отправлю. Проверит пусть всех. Помнишь, как пришлых звать?
— Это лучше со старостой говорить. Он все про всех знает.
— Папа! Папа! — Послышалось вдали.
— Кажется, это вас, мой лорд.
— Меня. — Тяжело вздохнул мужчина и с трудом поднялся. — Сиди, Пана, я сам.
А я и не собиралась вставать. Голова хоть и была светлой, зато ноги слушаться не хотели. Я осталась на крыльце наблюдать как неуверенной походкой лорд идет на зов любимой дочери.
Нафаня сел рядом и прижался ко мне боком.
— Зорю я накормил. — Сообщил он.
— Отлично. Надо ей конфетку дать.
— Нет у нас конфеток. Я все съел.
Лорд тем временем добрался до дочери и зятя. Я уже не слышала, о чем они говорили, но по жестом было понятно, что девушка была как минимум шокирована увиденным не меньше, чем отец. Минут через пять вся эта процессия погрузилась в карету и скрылась из виду. Небо стало медленно светлеть. А я почувствовала, как самогон взял свое. Глаза налились свинцом и сознание провалилось во тьму.
— Что ты со мной делаешь, Сладкая? — Слышала я сквозь сон.
— Какая она тебе Сладкая? Ведьма она. Ты где конфетных ведьм видел, демон?
— А ты, значит, фамильяр ее?
— Домовой я ее.
— Интересно. И как ее звать?
— Войчик, у тебя что в рогах, радиация? Мозги совсем облучились, да? Или ты правила от старости забыл?
— Демоны не стареют.
— В кровать ее неси, существо ты темное. Только тебя нам не хватало. Сначала в эту древность ее перетащили. Потом стрига эта проклятая.
— Сладкая не дитя Мархарата?
Тело как будто поднялось над землей и медленно полетело.
— А то, что у нее в тридцть годиков все зубы здоровые тебя не удивило? Или то, что у нее домовой в кедах, а не в лаптях?
— Это многое объясняет.
Теплая ладонь коснулась моей щеки.
— Спи, любовь моя.
— Какая она любовь тебе, Войчик? Ты сразу знай, я ее душу тебе не отдам. А если забрать попытаешься, меня в качестве домового получишь. Я ее бабке обещал, детятку ни в пламя, ни в воду одну не пускать.
— Странный ты домовой. Она уже со мной связана.
— Это ты, демон, странный. Тебе зачем ведьма нужна? Да еще и такая! Ты бы лучше со своими, с рогатыми дела имел. И пользы больше и нам спокойнее. А ей жить надо. Деток родить. Мужа найти.
— Лорда ей подложить хочешь?
— С такими лордами сто раз подумаешь, может и демон лучше.
— Вот и думай, дух. И береги ее, пока меня не будет.
Утро началось не с кофе, а с похмелья. С жуткого похмелья. Голова раскалывалась. Кости ломало. Открывать глаза не хотелось, потому что даже сквозь закрытые веки казалось, что солнечные лучи прожигали сетчатку.
— Ммммм…. — Вырвался стон боли.
— Не двигайся! — Голос домового донесся сквозь перену дикой боли. — Я сейчас.
— Больше не буду пить.
— Это магический откат. — Обрадовал меня Нафаня. — Сейчас помогу подняться.
— Как ты тактично обозвал похмелье!
Домовой и правда помог мне сесть и подложил под спину подушку. Только после этого я с трудом смогла открыть глаза. Резь была такой, что потекли слезы. Будто кто-то насыпал песок под веки.
— Может, я заболела?
— Это Войчик. — Продолжал настаивать на своем домовой. — Вы теперь связаны.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Простонала я, мечтая о таблетке антипохмелина.
— Он тебе назвал свое имя. Вы связаны. И у тебя магический откат.