Я подождала, пока пахари скроются из виду, и только после этого вышла из своего убежища и пошла в нужную сторону. По пути еще встретилась группа белобрысых и чумазых детей. К счастью, местные дети старались держаться от меня подальше и лишний раз на контакт не шли.
До дома Галы я дошла минут за десять. А может, пятнадцать. Еще какое-то время стояла у ворот, потому что не была уверена, что пришла к нужному двору. Насколько я знала, Гала жила с родителями и четырьмя братьями. Или пятью? Вот только во дворе никого не было. Обычно в таких домах во дворе всегда кто-то есть.
Набравшись смелости, я попыталась вспомнить, что можно приобрести в этом доме и толкнула калитку. Она послушно открылась. Из сарая раздалось недовольное «мууууу». Странно. Кажется, пастухи еще не возвращались.
В нашей деревне был строгий распорядок выпаса скотины. Животных забирали на рассвете, и возвращали перед заходом солнца, обходя дома по диагонали, от края деревни к центру. Даже если коров уже начали возвращать, то до дома Галы пастух точно дойти бы не успел.
— Хозяйка! — Крикнула я, надеясь, что зря сюда пришла.
Мне никто не ответил. Я помялась в огороде, корова снова недовольно замычала. Нужно было уходить, но чутье не отпускало, и я решила осмотреться.
Дом Галы, по деревенским меркам, считался зажиточным. Во-первых, он был достаточно большим. Во-вторых, стены в доме были не беленые, а крашеные. Краска здесь стоила дорого, достать ее мог далеко не каждый, да и не каждый хотел заморачиваться с этим мудреным покрытием. Покрашен дом, к слову, был отвратительно. Краска легла пятнами, кое-где осыпалась, но в глазах современных жителей на эти мелочи внимания обращать не стоило. К дому прилагался небольшой сад, с фруктовыми деревьями, огород, с аккуратными грядками, и ряд бочек с талой водой. Она считалась самой чистой и полезной.
Я обошла участок и подошла к сараю. А за сараем оказался целый скотный двор: две коровы, с пару десятков кур, утки, поросята и козы. Только все это хозяйство вело себя подозрительно тихо. Возмущались только коровы, которых забыли вовремя доить.
— Странно это все.
Я вернулась к крыльцу и постучала. Мне никто не ответил. Нужно было точно уходить, но рука сама толкнула дверь и я оказалась в светлой комнате. Светлой, но не убраной. На столе стояли тарелки с салом, заветренной рыбой и картошкой, в прозрачном квасе плавали несколько мух. На полу, посередине комнаты, валялась кочерга, а одна из занавесок была порвана. От удивления я не сразу услышала робкие всхлипы. Повернула голову и только сейчас увидела девушку, калачиком свернувшуюся на печке.
— Гала? Это ты?
Девушка испугалась и резко села. Это была Гала. Только если бы я встретила ее на улице, то ни за что бы не узнала. Гала всегда славилась крутыми формами, здоровым румянцем и бойким характером. А сейчас на меня смотрела осунувшаяся, бледная, с опавшей грудью и прядями седых волос, женщина.
— Пана? — всхлипнула девушка и соскочила с печи. — С чем Леля вас отправила?
— Я… — зачем я пришла, так и не придумала. — Что с тобой случилось?
— Со мной? — Она попыталась изобразить удивление. Получилось очень плохо. — Спасибо Леле, все идет своим чередом.
— А где мать с отцом?
— В городе. По утру должны будут возвратиться.
— А братья?
— С ними. У Гайна же возраст!
Под словом возраст, подразумевалось десятилетие. Для мальчиков это была та первая ступень, когда их отвозили к святому для семьи месту, чтобы показать богам, что ребенок выжил, и теперь может служить своему божеству.
— Я забыла. А ты хорошо себя чувствуешь?
— Очень. — Гала растянула губы в улыбке, и тонкая кожа на губе треснула, а девушка как-то неловко завалилась на бок. — Неуклюжа я!
Они попыталась встать, но ноги подкосились. Теперь понятно, почему скотину никто не отправил на пастбище.
— Гала, ты беременна? — Девушка замерла, с ужасом и недоверием глядя на меня. — Тебя Языр на любовь уговорил? — Спросила иначе, опасаясь что слова «беременность» сейчас слишком сложное для понимания.
— Пана, ты только мамке не говори! Мне повитуха отвар дала. Дитенак уйдет. Сам.
В этот момент мне одновременно захотелось и рыдать, и смеяться.
Повитуха, дитенок… В глазах девушки плескался неподдельный ужас. Я уже не могла ей сопереживать. Правда, не могла.
— Пана! Ты не расскажешь?
— Давно беременна? — Девушка несколько раз непонимающе моргнула. — Кровь давно шла?
— Две луны назад. Или три.
Я, конечно, не была повитухой, но что-то мне подсказывало, что трава мариса, которой пахло в избе, здесь уже не поможет. Я посмотрела на Галу. Для Мархарата она была уже взрослой женщиной. Даже замужем была. Но недолго. Замуж Галу выдали в соседнюю деревню несколько лет назад, как только она достигла «первого цвета». Но муж то ли умер от халеры, то ли от какой-то другой заразы. Забеременеть тогда девушка не успела и в соответствии с традициями вернулась в родительский дом. Но, несмотря на опыт, и визуальную взрослость, на меня смотрела растерянная девочка.
— Можешь не пить отвар. Он не поможет.
— Бабка сказала, что поможет.
— Не поможет. Языр был упырем.