Я тоже дарила подарки богиням. Но не для того, чтобы они исполняли мои желания, а для баланса. Негласный закон Мархарата гласил, что боги живут, пока в них верят. И я почему-то была уверена, что для этого мира было крайне важно хранить веру в Мару и Лелю.
Я распустила волосы и разделась. Белоснежное платье лежало на кровати. Кажется, эта была единственная светлая вещь в моем гардеробе. В прошлой жизни любила светлые вещи. Но сейчас они никак не вписывались в деревенские будни самогонщицы.
— Ты такая красивая, Пана.
— Следующей весной ты пойдешь на праздник в этом платье. — Зачем-то пообещала девушке.
Гала засияла от счастья. Зеленые глаза заблестели, на щечках появился румянец. А Нафаня на печке закатил глаза, намекая на то, что вряд ли она в это платье влезет. Я хотела ответить, что его и расшить можно, но вовремя опомнилась. Точнее, вовремя на пороге появился Ясь.
— Мамка сказала, я сегодня тут останусь. — Безапелляционно заявил мальчишка. — Там гусь?
— Гусь! — Гала явно была счастлива, что не придется сидеть одной.
— Старайтесь, чтобы вас никто не видел.
— Мамка все рассказала. — Кивнул Ясь.
— Гала, помнишь что делать?
Гала кивнула. Нафаня с печи подал знак, мол все под контролем. А я все равно продолжала нервничать. С трудом заглушила тревогу, взяла сумку с подношениями и, на всякий случай, бросила на крыльцо защитное заклинание.
Ночь уже полностью вступила в свои права. Я вышла на улицу и посмотрела на темные окна дома. Шторы не пропускали тусклый свет свечей. Из печной трубы выходили остатки дыма. Но это было нормально. Многие оставляли в эту ночь печи топиться. Убедившись, что все должно быть в порядке, пошла в сторону леса.
Где-то вдали уже слышались обрядные песни. Мужские и женские голоса раздавались с противоположных концов леса. После первых подношений юноши и девушки начнут искать друг друга в чаще. А пока, все было чинно и благородно. Я пошла в сторону, откуда раздавались женские голоса. Минут через пятнадцать между деревьями начали мелькать белые платья и рыжие языки пламени. Голоса стали громче, слова слышались отчетливей, а тревога нарастала. Я присмотрелась. Ничего необычного не происходило.
За деревьями раскинулась небольшая поляна, на которой собралось несколько десятков женщин. По центру горел костер. Казалось, что пламя вот-вот дотянется до верхушек деревьев и обожжет небо. Но девушки этого не замечали. Они продолжали петь, расплетать друг другу косы, и снимать с тонких шей бусы и ожерелья для Мары.
В такие праздники Мархарат пронизывала особенная сила. И в этот раз она чувствовалась по-особенному, потому что рядом ковены не творили своих заклинаний.
«Черная сестра пришла, тугую косу расплела!» — пели девушки — «ленты в руки собрала, чтобы мамка не нашла»
Я вышла на поляну, и остановилась в нескольких метрах от костра. Никто из присутствующих не обратил на меня внимания. Все были заняты своим делом. Веснушчатая Райка, из семьи пастуха, увлеченно расчесывала волосы своей подруге Кальме. Девушки сидели на траве, Райка вела костяным гребнем по густым волосам подруги. Тревога скрутилась в районе лопаток. Я присмотрелась к светлым волосам девушки. Даже подошла на несколько шагов ближе, чтобы рассмотреть происходящее лучше. Кальма всегда стеснялась своих волос и прятала их под платком. Я точно знала, что она ездила в город за эмульсиями и маслами, чтобы хоть как-то исправить проблему. Неужели местные масла настолько эффективны? Сейчас волосы девушки выглядели лучше, чем у моделей на упаковках Пелетт.
«Платье серое сняла, оголилася спина»
В этот момент девушки начали подниматься на ноги и протягивать друг другу руки. Тут же увидела дочь молочника. С ее лица исчезла родинка. Кокетливая точка находилась над губой девушки, а сейчас ее не было. И если в то, что волосы можно было отрастить на маслах и настойках, я еще могла поверить, то родинки просто так с лиц не испарялись.
Я присмотрелась к остальным. У Полинки изменился цвет глаз. Голубая радужка превратилась в кофейную. У Милы исчез тонкий шрам с шеи. У каждой девушки, которую я знала, что-то изменилось.
Я сделала шаг назад, понимая, что попала в ловушку. Девушки на меня внимания не обращали. Они обступали костер вокруг, продолжая петь и улыбаться. А я наблюдала за ними, как завороженная и не понимала, что происходит.
«Ветер дует, в поле ночь. Приведу к тебе я дочь»
И только сейчас я вслушалась в слова песни и поняла, что она неправильная. Девушки пели песню для другого обряда. Это была осенняя… Девушки? Я снова вгляделась в лица присутствующих. Губы шевелились, звук шел, костер горел. Но это были атрибуты другого праздника. Похожего, но другого!
— Иллюзия? — Сорвалось с губ.
И как только я это сказала, все вокруг замерло. Девушки застыли вместе с пламенем.
— Как догадалась?
Все исчезло: костер, женщины, поляна. На плечи как будто обрушилась ночь, а в метре от меня появился маг.
— Ошибся с песней.
Маг приподнял бровь.
— Надо же.
— Зачем этот спектакль?
— Ритуал Пана. Ничего личного.
— Ритуал?