А потом автор «с головой» погружается в яркое и весьма подробное описание Кинсаи, отдавая должное царившей в городе атмосфере процветания: «В этом городе — дворец прежнего царя Манги (Манзи. — С. Н.), самый красивый и знатный в свете. Вот он каков: в округе около десяти миль, обнесен высокими зубчатыми стенами; а за стенами много славных садов со всякими, какие только можно придумать, вкусными плодами. Много тут фонтанов и озер с хорошею рыбою, а посредине большой и славный дворец; а в нем большая и красивая зала; множество народу может пообедать там за одним столом. Расписан покой золотом; нарисованы тут столбы, звери и птицы, рыцари и дамы и всякие чудеса. С виду зала прекрасная; по стенам и по потолку только и видишь, что живопись золотом»{255}.
А еще в книге Марко Поло сказано: «Город в округе около ста миль и двенадцать тысяч каменных мостов в нем, а под сводами каждого моста или большей части мостов суда могут проходить, а под сводами иных — суда поменьше. Не удивляйтесь, что мостов тут много; город, скажу вам, весь в воде, и кругом вода; нужно тут много мостов, чтобы всюду пройти»{256}.
Отметим, что тут Марко Поло явно ошибается. По данным Лоуренса Бергрина, «в действительности в Кинсаи насчитывалось 347 мостов, а не 12 тысяч, как утверждает Марко»{257}. Эту неточность потом взяли на вооружение многие критики Марко Поло, утверждавшие, что он не был во многих местах, описываемых в его книге. Однако, как пишет Лоуренс Бергрин, ее «не следует понимать слишком буквально. Марко просто хочет внушить читателю, что мостов в Кинсаи больше, чем он может сосчитать, даже больше, чем в Венеции»{258}.
Кстати, Марко Поло потом еще раз испытает доверчивость читателя, описывая масштабы Кинсаи: «Знайте, по истинной правде, в этом городе сто шестьдесят туманов огнищ, значит, сто шестьдесят туманов домов; туман равняется десяти тысячам; всех домов, значит, миллион шестьсот тысяч; много тут богатых дворцов. Есть здесь христианская церковь несториан»{259}.
Миллион шестьсот тысяч домов! Эта информация Марко Поло тоже нуждается в критическом анализе. Прежде всего это противоречит его же информации о том, что в Кинсаи (Ханчжоу) было «двенадцать ремесел и для каждого ремесла было двенадцать тысяч домов». Это же всего 144 тысячи домов, то есть на порядок меньше…
В каждом доме якобы жило, «по меньшей мере, десять человек, а в ином пятнадцать, а то тридцать или сорок». Это значит, что население Кинсаи, по данным Марко Поло, превышало полтора миллиона человек[31].
Биограф Марко Поло Оливье Жермен-Тома, говоря о количестве домов, названном Марко Поло, подчеркивает, что оно «конечно же преувеличено»{260}.
К сожалению, Марко Поло нигде не уточняет, какие обязанности он выполнял в Кинсаи. Скорее всего, он производил подсчет и сбор налогов в городе.
Во всяком случае, доходы города он описал потом весьма подробно: «Хочу вам рассказать о больших доходах великого хана с этого города Кинсаи и с подвластных ему земель, что составляет девятую долю области Манги (Манзи. — С. Н.). Сперва расскажу вам о соли; доход с нее большой. Дохода с соли круглым числом — восемьдесят туманов[32] золота; а каждый туман равняется семидесяти тысячам золотых
Помимо соли, Марко Поло выделяет в Кинсаи производство сахара и пряностей, а также доходы с рисового вина и шелка. Он констатирует: «Я, Марко Поло, много раз слышал, как высчитывали доход со всех этих вещей, и, выключая соляной доход, равнялся он двумстам десяти туманам золота, значит, пятнадцати миллионам семистам тысячам
Следовательно, Кинсаи давал Хубилай-хану девятую часть доходов всей провинции Манзи, то есть всего Южного Китая, который был поделен на девять уделов. А всего в Манзи было, как утверждает Марко Поло, «более тысячи двухсот городов»{263} и в каждом городе стояла стража великого хана.
Из вышесказанного можно сделать вывод о том, что венецианец, скорее всего, выступал в Кинсаи в качестве независимого эксперта и он регулярно отсылал Хубилай-хану свои отчеты. Мы не знаем, на каком языке были составлены эти отчеты. Возможно, они были выполнены на одном из наречий монголов, с которыми он был знаком. Не знаем мы и того, откуда Марко Поло черпал свою информацию.
В связи с этим Оливье Жермен-Тома пишет: «Принято считать, что Марко Поло не говорил по-китайски. Это очень даже возможно, хотя мы не имеем никаких указаний на эту тему. Я склоняюсь к тому, что он знал разговорный китайский, практиковавшийся на юге <…> но он не умел читать иероглифы»{264}.
