В этом отрывке содержится множество проблем. Во-первых, Маркс предполагает активное поведение людей по отношению к вещам, о котором он говорил еще в своих юношеских тезисах; во-вторых, операция «наименования» (уже общественная, поскольку предполагает участие языка) служит демонстрацией полезности, которая закрепляет и отбирает активные действия; в-третьих, уже в этой операции, в которую вовлечен язык, содержится опасность опредмечивания, то есть тенденция переноса на свойства предметов тех отличительных признаков, которые опыт закрепил как отношения полезности. Отсюда следует заключить, что критический анализ требует с самого начала вовлечения языка – очень важное предупреждение, для того чтобы зафиксировать светский характер всякого знания, в том числе марксизма, и его теоретическую завершенность. Следует предположить, кроме того, что наука работает на основе лингвистического кодирования. Она тоже является выражением активного поведения человека. В одном фрагменте, ставшем популярным в связи с недавними дискуссиями по эпистемологии, Маркс пишет: «Но и самый плохой архитектор от наилучшей пчелы с самого начала отличается тем, что, прежде чем строить ячейку из воска, он уже построил ее в своей голове» [МЭ: 23, 189]. Но чтобы мысль Маркса была выражена полнее, к этой выдержке мы хотели бы добавить и другую, где он утверждает: «В отличие от других архитекторов, наука не только рисует воздушные замки, но и возводит отдельные жилые этажи здания, прежде чем заложить его фундамент» [МЭ: 13, 43].
Это заключение – выражение того, чем является или чем должен быть сам марксизм (не говоря о том, что оно характеризует состояние науки XIX века – дарвинизма, химии, математики и даже физики). В самом деле, интересно, что Маркс сознавал это. По сути, именно на этом осознании зиждется его критика теории Рикардо. Речь идет о том, что рост производительности труда становится реальностью, которую немедленно постигает общественное сознание, и что разделение классов с увеличением массы свободного времени у верхушки и ростом числа не занятых в производстве становится также общепризнанным фактом. Связующее звено этих двух видов явлений – социальные противоречия, кризисы. Маркс не верит, что «утонченность» сознания примет массовый характер независимо от проникновения в общественное сознание этих двух предпосылок. Отсюда нескончаемая научная работа и надежда, что она в той или иной форме поможет закрепить в общественном сознании основные положения его исследований.
У Маркса есть отрывок, который, согласно программе его работы, должен был войти в четвертый том «Капитала»; в нем Маркс очень четко определил рамки исторического развития, как он себе его представлял. Отрывок – выдержка из его спора с Т. Годскином, написанный нервно, в форме заметки, – звучит следующим образом:
