Эволюционистская доктрина Моргана постулирует прогресс человечества как органическое развитие, проходящее три стадии. Каждая последующая стадия развивается из предыдущей, от состояния дикости к варварству и к цивилизации. Более высокая стадия достигается при распаде рода в последней формации стадии варварства. Процесс эволюции охватывает весь мир, но принимает различные формы в разных регионах, так что прогресс оказывается многолинейным. Каждая стадия, однако, есть единое целое, хотя и достигается она различными путями. Более того, реален не отдельный человек, не исторический народ, а реальна стадия культуры. Импульс к смене одной стадии другой дают открытия и изобретения, так как техника, по Моргану, – это двигатель истории и благодаря ей общество развивается уже не на основе отношений между индивидами, а на основе территории и собственности. Прошлое, утверждал Морган, не умирает, и доказательства этого можно обнаружить среди живущих теперь народов. Так, например, семья берет начало в смешанной орде, а практику группового брака можно наблюдать у некоторых народов нашего времени, хотя у других она уже давно изжила себя[140]. Морган проследил развитие собственности от первобытной стадии до современной и закончил свой труд обличением бесконтрольной власти, которую приобрела собственность над человеческим разумом. Изучив работу Моргана, Маркс пришел к заключению, что временной масштаб истории человечества необычайно широк и что привнесенные собственностью искажения преходящи. Более того, как отмечал Маркс, они кратковременны[141] и являются не более чем аберрацией на данной стадии развития общества.
Заметки и комментарии Маркса оказали влияние на историю социализма, хотя следует иметь в виду, что моргановская критика собственности, будучи, несомненно, более резкой по отношению к другим критическим высказываниям некоторых представителей эволюционизма, изученных Марксом, не дает никакого основания считать Моргана критиком капиталистической системы как таковой. Маркс обращался к идеям Моргана для подкрепления своих не потому, что у них имелась общность принципиальных основ, а как раз потому, что Морган примыкал к противоположному лагерю. Его следует поэтому отнести к тем, кто укреплял дело социализма против своей воли[142].
Неустанная критика, которой Маркс подвергал индивидуалистическую концепцию истории, опиралась на исследования Моргана, утверждавшего, что Тезей был не отдельной личностью, а целым периодом или даже целым рядом событий[143]. Роль объективных исторических факторов, технологических и правовых, была представлена Морганом в виде общего правила. В этом смысле он был материалистом, хотя и наивным, и за это его похвалил Энгельс. Среди перечисленных Морганом институтов доминирующим в варварском обществе является род. Маркс применил эту формулу к теории исторического формирования каст, сложившихся на основе увековечившегося родового принципа. В варварском обществе роды были связаны иерархической зависимостью снизу доверху, как касты в гражданском обществе. Равенство и братство имеют место одинаково и внутри рода, и внутри касты, базирующихся на родственных узах. Равенство и братство противоречат аристократическому принципу[144], базирующемуся на образовании социальных классов. По Марксу, образование социальных классов начинается не с ранговой дифференциации между отдельными родами, а с конфликта интересов между родовыми вождями, с одной стороны, и простыми членами рода – с другой. Вожди богаты, что связано с частной собственностью на жилища, земли, скот и, как следствие, с моногамной семьей. Простой же народ беден[145]. Однако частная собственность не является причиной расслоения на бедняков и богачей и не ведет к образованию моногамной семьи. Она – юридическое выражение различных моментов истории, движущая сила которых кроется в другом.
