«В то время как философия в качестве воли выступает против являющегося мира, система низводится до абстрактной целостности, т.е. она становится одной стороной мира, которой противостоит другая его сторона. Отношение философской системы к миру есть отношение рефлексии. Одушевленная стремлением осуществить себя, она вступает в напряженное отношение к остальному. Внутренняя самоудовлетворенность и замкнутость нарушены. То, что было внутренним светом, превращается в пожирающее пламя, обращенное наружу. Таким образом, в результате получается, что в той мере, в какой мир становится философским, философия становится мирской, что ее осуществление есть вместе с тем ее потеря, что то, против чего она борется вне себя, есть ее собственный внутренний недостаток, что именно в борьбе она сама впадает в те ошибки, против которых она и борется, и что, лишь впадая в эти ошибки, она уничтожает их. То, что выступает против нее и против чего она борется, является всегда тем же, чтó и она сама, только с обратным знаком» [МЭ: 40, 210].
Противоречия не могли быть четко сформулированы, потому что считалось, что они вытекают из философии как таковой и вследствие этого способствуют «расколу отдельного философского самосознания» (в отличие от утверждений отдельных философов) и «внешнему разделению и раздвоению философии, как два противоположных философских направления» [МЭ: 40, 211] (в отличие от философии в целом). Мысль о том, что проблема могла быть следствием «недостатка
Как бы то ни было, проблема возникла и своей нерешенностью бросала Марксу вызов. За годы, последовавшие непосредственно за защитой докторской диссертации, Маркс понял: 1) что субъективный аспект проблемы не может сводиться лишь к рассмотрению
