Увидев эту реакцию юноши, Сью встала с кровати и, взяв его за руку, потащила к окну. Там, стоя в лучах уличного фонаря, она приложила свою правую руку к его руке. Поразительно, но их браслеты из родимых пятен совпали. Все до единой, даже самой маленькой родинки, были расположены одинаково. Майк не верил своим глазам. Но это ему вовсе не мерещилось, это было реальностью. То, что сейчас видел Майк, было не просто совпадением – это был знак свыше, и он, устало помяв лицо пальцами, запрокинул назад голову и закрыл глаза.
В комнате воцарилось молчание. Удивительно, но в этот момент на улице тоже была тишина. Ни одна из машин не проурчала по Фримонт-стрит, и не раздалось ни единого человеческого голоса из-за окна. Вокруг как будто бы все вымерло. Майку эта тишина казалась бесконечной и потусторонней. Он не понимал, что вокруг него происходит.
Неожиданно в окно ворвался звук подъезжающей машины. Дверь автомобиля отворилась, и внезапную тишину взорвал детский плач. Майк вздрогнул и открыл глаза. За окном снова тарахтели машины, подвозя новых постояльцев мотеля, так же неизменно гудела десятками выхлопных труб Фримонт-стрит, и пьяные возгласы проходящих под окном кутил возвращали все на свое место. Это был тот же старый добрый Лас-Вегас.
Майк встряхнул головой.
– Что это было, Сью? – юноша пристально посмотрел на девушку.
Сьюзан с непониманием нахмурила брови.
– Ты что имеешь в виду?
– Я слышал детский плач!
– Нет, милый, никто не плакал, просто какая-то машина подъехала, и все, – девушка не понимала, что происходит с Майком.
– Я отчетливо слышал детский плач! – юноша не унимался.
Девушка рассмеялась.
– Как же все-таки на тебя мои слова подействовали, а! Ты всего на секунду закрыл глаза, Майк! Никто не плакал, милый! Разве что только в соседнем здании девчонка какая-то пару раз вскрикнула, и все.
Майк глупо улыбался, глядя на свою подружку. Он постепенно начинал осознавать, что то, что с ним за это мгновение произошло, – эта внезапная тишина, детский плач, что он и Сью в данный момент вместе и их браслеты из родимых пятен абсолютно одинаковы – все это не просто какое-то совпадение или стечение обстоятельств, а знак свыше, иначе это объяснить просто невозможно.
Майк встряхнул головой, пошлепал ладонями себя по щекам и взял удивленную Сьюзан за плечи.
– Я понял все, Сью! Да, малыш, я все понял! Ну их в задницу, эти мои девятнадцать лет! Давай-ка действительно мы сейчас с тобой заделаем кого-нибудь! Хотя, погоди… – Майк хитро прищурился и через секунду гордо выпалил. – Не кого-нибудь, малыш! У нас с тобой будет девочка! Очень красивая девочка!
Не успев это проговорить, язык юноши снова продолжил исследовать рот невинной малышки Сью, что ей очень сильно нравилось!
Какое-то время назад, комната Маркуса и морпехов.
Дайрон, выжав из стакана последнюю каплю виски, завалился на кровать и захрапел, пытаясь соревноваться в громкости со звериным рыком спящего Мерфи. Маркус так и сидел в своем кресле, унесенный своими мыслями куда-то в далекое прошлое. Ему не хватило бы и тысячи лет, чтобы прокрутить в голове всю свою жизнь, потому что с момента его создания «Военной корпорацией» прошло в двенадцать с половиной раз больше, и биоробот вспоминал только самые яркие ее моменты. Сейчас он снова думал о Чериш, даже дикий храп морпехов не мешал ему вспоминать свою любимую. Но через какое-то время появившаяся непонятная возня в комнате Майка и девичьи стоны, которые раздавались из-за стены в перерывах между храпом Мерфи и Дайрона, не давали биороботу сосредоточиться на своих мыслях. Кровать юноши находилась прямо за стеной, у которой расположился Маркус, и каждое движение юноши и его гостьи отзывалось звонким скрипом.
Вот стоны прекратились. Мысли Маркуса о Чериш постепенно заменились на любопытство. Он вспомнил, как Майк обратил его внимание на открытое окно мотеля, из которого доносилось что-то похожее, да и еще ту пьяную вдрызг девчонку, что спутала его с героем комиксов и хотела от него какого-то секса. Мысль о том, что вот такие вот стоны, которые издает человек женского пола, говорят о его безмерном удовольствии и у людей это называется «сексом», биороботу нравилась. Хотя версия Маркуса, что та девчонка у ресепшн, повисшая у него на шее, хотела от него ребенка, его устраивала больше, чем просто секс ради удовольствия. Маркус очень хотел детей, но он не понимал, как он это может осуществить, ведь это могла сделать только «Военная корпорация». Тем более тот орган, о котором также заикнулся Майк и которым люди делают детей и доставляют друг другу удовольствие, биоробот у себя так найти и не смог.
Но, несмотря на это, вздохи и стоны гостьи юноши почему-то будоражили мозг Маркуса, и он с нетерпением ожидал их продолжения.
