Генерал продолжал сидеть в кресле, зажав в одной руке пустой стакан, в другой – пистолет, и поочередно смотрел то на циферблат огромных настенных часов, то на настойчиво молчащий телефон. Время летело пулей, и от горячей руки пожилого военачальника в стакане уже высохла последняя капля недопитого виски. Генерал почему-то не спешил ставить стеклянный бокал на стол и крутил его в ладони. До девяти двадцати оставалась минута. Томпсон перевел взгляд с часов на бутылку виски, а затем снова на циферблат, глубоко вздохнул и, вдруг поставив стакан на стол, наполнил его снова доверху. Затем, передернув раму пистолета и загнав патрон в ствол, Томпсон поднял глаза на циферблат. В девять двадцать одну он должен был продырявить себе мозг. А сейчас в его распоряжении было целых полторы минуты и полный стакан крепкого ароматного виски, которое должно было окончательно освободить его мозг от каких-либо земных мыслей.
Аппарат Маркуса.
Толчок аппарата был несильный, вследствие чего никто не пострадал. Майк снова вскочил на ноги, и в обзорном мониторе ему бросился в глаза проходящий мимо огромный корабль. Внезапно переговорное устройство летательного аппарата, которое до этого времени противно шипело, разразилось потоком человеческой речи. В свое время Маркус и морпехи настроили приемник на диапазон радиоволн, в котором вещал передатчик авианосца, и сейчас из динамиков отчетливо слышалась речь американского военного:
– Сэр, мы уходим на всех парах! Но мы не успеем, сэр, все-таки двадцать пять мегатонн! Что? Нет, сэр, думаю, попадем как раз в эпицентр взрыва. А что там с техникой противника? Вся попадала в воду? Нет, сэр, не вся еще! Нас один аппарат зацепил. Сейчас висит позади нас. Что, сэр? Нет, бесполезно их… Я двух пилотов уже потерял. Пусть он вместе с нами в ад отправляется! Сэр, у меня вопрос! Если, как вы говорите, аппараты противника все в воду попадали, почему главнокомандующий не отменяет бомбардировку? А? Что? Не знаете? На него невозможно никак повлиять? Дьявол! Простите, сэр, вырвалось!
– Авианосец! – Майк не верил своим ушам. – Это авианосец, Маркус, и там говорят про нас! Надо срочно как-то сообщить генералу Томпсону, что базы уже нет. Как мне с кораблем связаться?
Маркус тут же сделал некоторые манипуляции на клавиатуре и кивнул головой Майку:
– Теперь говори, они должны тебя слышать.
– Авианосец! Эй! Кто-нибудь слышит меня? Это Майк Деррик!
На том конце переговорного устройства произошла какая-то заминка, и человек замолчал.
– Эй, кто-нибудь, это Майк Деррик! – юноша продолжал кричать в пустоту. – Это не аппарат противника, это наш летательный аппарат. Здесь Маркус Фастмувер, моя семья и морской пехотинец Дайрон Джексон. Срочно свяжитесь с генералом Томпсоном и скажите ему, что Маркус выполнил задачу и база уничтожена. Сделайте, пожалуйста, это срочно, иначе…
– Принято, парень! – вдруг раздалось из тишины, не дав Майку договорить. Следом все услышали, как человек требовал у кого-то срочно связать его с генералом Томпсоном.
Дом Говарда Томпсона.
Секундная стрелка на настенных часах спешила покончить с генералом, и тот это чувствовал, глядя на циферблат. Телефон по-прежнему молчал, тем самым говоря, что неравный бой огромного желания жить против чувства чести проигран в пользу последнего. Генерал с горечью вздохнул, приставил пистолет к голове и в последний раз взглянул на часы. На циферблате было уже девять двадцать одна, и пожилой военачальник взвел курок. Голова плыла от двух полных стаканов виски, и оставалось всего ничего – вышибить себе мозги, надавив пальцем на маленький загнутый металлический отросток, торчащий из старого наградного Кольта. Томпсон уже было напряг палец, лежащий на спусковом крючке, как его что-то остановило и заставило посмотреть на телефонный аппарат. Внезапно тот зазвонил. Генерал швырнул пистолет на стол и схватил трубку.
– Томпсон слушает!
На борту бомбардировщика.
Командир экипажа стоял рядом со штурманом и бомбардиром, уперевшись затылком в низкий потолок, и ждал, когда самолет достигнет места сброса боеприпаса. Рукава командирского комбинезона были деловито задраны до локтя, и на предплечье пилота черной прямой полосой виднелось родимое пятно, начинающееся от запястья и заканчивающееся где-то под рукавом. Чувствовалось, что майор гордится своей необычной отметиной.
Раздался долгожданный голос штурмана:
– Командир, до цели четыре мили!
Командир, глядя на бомбардира:
– Ты это слышал, Тейлор? Я хочу видеть твой палец на кнопке сброса!
Голос второго пилота в наушниках:
– Майор, я больше не наблюдаю никакого шара! Одна вода вокруг, больше ничего нет! Хрень какая-то!
– Что? – недовольно бросил командир бомбардировщика и обернулся к штурману. – Ты не ошибся, Рид, где мы сейчас?
Штурман поднял удивленные глаза:
– Сэр, я точно не ошибся, мы идем четко по курсу! До цели две уже с половиной мили!
В наушниках послышался голос радиста:
– Командир, появилась связь!
Командир:
– Отлично, Хейфец!
Снова радист. В его голосе чувствовалось волнение:
