Здоровяк отодвинул Майка и пробрался вверх. Лопасти вентилятора были достаточно мощными, и какого-либо провода, подходящего к электромотору, не наблюдалось. Да его и сложно было разглядеть в темноте. Морпех пошарил вокруг рукой и ничего не нашел. Оставалось только отогнуть лопасть внутрь, и Дайрон так и сделал. Он уперся спиной в короб, а ногой в лопасть и сильно на нее надавил. Стальная пластина медленно пошла вперед. Еще чуть-чуть – и она загнулась бы совсем, но резкий рывок вентилятора сбросил ногу здоровяка. Пропеллер провернулся, едва не перерубив конечность морпеха, и уперся погнутой лопастью в крепление электромотора. Мотор, не имея возможности вращаться, загудел и начал дымиться.
– Давайте быстрее! – закричал еле удержавшийся от падения Дайрон и, ухватившись руками за дрожащие в напряжении лопасти, стал протискиваться в освободившееся пространство. У него это получилось. Он пару раз обжегся о раскалившийся мотор, но все-таки пролез. Троица миновала дымящийся агрегат. Тот внезапно сверкнул яркой вспышкой, издавая мощный щелчок, и затих. Вонь от горелой обмотки была невыносимой. Резало глаза, и кружилась голова. Но, несмотря на это, троица упорно продвигалась по вентиляционной трубе. Короб вдруг стал уходить вбок и перешел в горизонтальное положение. Внезапно спереди показались ровные параллельные полоски света, и дым от мотора резко устремился в их сторону. Он просачивался через прямоугольные отверстия и исчезал в струящемся свете. Дышать стало легче, но через мгновение опять сдавило горло. Все вновь почувствовали старые знакомые ощущения. Вслед за дымом потянулся газ. Он не особо спешил покидать вентиляционный короб. Ему, к сожалению, не помогал сломанный вентилятор.
Дайрон рванул к решетке. Он остервенело, наотмашь колотил по ней своим могучим локтем, пока не разбил его окончательно в кровь. Все было бесполезно, только решетка выгнулась наружу и дальше никак не поддавалась. Подоспели Мерфи и Майк. В головах был туман, дышать получалось с трудом, и чувствовалось, что тело раздувается снова.
– Эй, Дайрон! – прохрипел сержант. – Давай попробуем раздвинуть жалюзи. Пусть Майк вылезет. Хоть он в живых останется. Мы-то с тобой здесь точно застрянем.
Морпехи ухватились за жалюзи и, напрягшись, потянули их в разные стороны. Гибкий металл поддался, полосы выгнулись, создав достаточное отверстие, чтобы пролезла голова.
– Майк, давай быстрее лезь туда! – кричал, задыхаясь, здоровяк.
Майк посмотрел с опаской на небольшое отверстие и на дрожащие руки морпехов, вот-вот готовые отпустить упругие стальные пластины.
– Что смотришь? Лезь давай! – хрипел Мерфи, закатив от напряжения глаза. – Голова пролезет, значит, и сам пролезешь! Давай быстрее, я долго не выдержу!
Дрожь от распухших рук морпехов передавалась решетке, и Майк, уже наполовину миновавший своеобразную гильотину, ощущал это на себе.
Наконец, выскочив наружу, юноша повалился на что-то твердое, и следом, жалюзи сомкнулись. Через полуоткрытые пластины медленно струился газ и оседал вокруг Майка. Тот ожидал услышать какие-нибудь слова от морпехов, но до него только донеслись звуки двух упавших тел. Майк терял сознание. Он лежал на боку на твердой каменистой поверхности. Из-за накопившихся токсинов в его организме веки снова быстро набухли, не давая глазам видеть. Из уголков глаз опять стала сочиться кровь. Она стекала по щекам юноши и пузырилась, словно красное шипучее вино.
Майк собрал силы и покатился в сторону. Камни, которыми было усеяно все вокруг, больно впивались в тело, оставляя после себя кровавые раны. Тело парня распухло, и кожа настолько натянулась, что любое прикосновение к ней острого предмета разрывало ее, как разрывает иголка надутый резиновый шарик. Майк, как ему казалось, катился очень долго и остановился только тогда, когда почувствовал свежий воздух. Так он пролежал несколько минут. Дыхание стало восстанавливаться, и постепенно стала сходить опухоль с головы. Майк сел. Смотреть оказалось невозможно. Слезы и пыль, изрядно перемешавшись, превратились в густую массу, забив глаза. Моргать было больно, и Майк, накопив скудную слюну, плюнул в ладони и приложил их к глазам. Попробовал проморгаться, получилось. Грязь переместилась в уголки глаз, и юноша стер ее рукавом рубашки. Теперь он мог видеть.
Майк открыл глаза…
Двадцатью минутами ранее.
Маркус, приземлившись на спину на купол тарелки, больно ударился, но, стараясь не показывать боль, попрощался с троицей в вентиляционной трубе.
Оглядевшись, Маркус понял, что легкая пелена заполнила все пространство зала. Ранее не ощущая на себе негативного воздействия смертоносного газа, биоробот стал себя чувствовать некомфортно. Как будто бы его с головой погрузили в слабый раствор кислоты. Всю бионачинку жгло. Но не так чтобы очень сильно, было терпимо, хотя это жжение плавно нарастало и находиться в этом помещении длительное время не очень то и хотелось.
