– Она не будет смеяться, когда увидит тебя в роли Ромео, – сказал Сигмунд. – Только обрати внимание, как его играю я.
– Мы все обратим на это внимание, – прищурилась Муна и села на велосипед. – Ты едешь?
– Мы еще не доделали математику, – объяснил Сигмунд и поехал за подругой.
Маркус пошел дальше вместе с Эллен Кристиной. Дождь кончился, но о погоде можно было не говорить.
– По-моему, у тебя отлично получится синьор Монтекки, – сказал он.
– Ты так считаешь?
– Да, ты уже ходишь, как он.
Оба засмеялись.
– Знаешь, Макакус, на самом деле очень жалко, что мы не влюблены друг в друга.
– Да, было бы классно.
– Может, поэтому мы не вместе.
– Ага, – кивнул он, – правда, быть влюбленными не так уж и здорово.
– Но мы всегда будем друзьями, правда?
– Да, до самой смерти.
Она улыбнулась и села на велосипед:
– Пока, мой друг.
– Пока и тебе, друг мой, – сказал Маркус.
Они снова рассмеялись.
Эллен Кристина укатила. Свернув на улицу, на которой жила, она обернулась и помахала ему рукой. Он помахал в ответ. Капля дождя приземлилась на щеку.
– Ох, косточки болят! Ну и прогулка! – сказал он, довольный собой, и побежал.
Он догнал отца у перекрестка.
– Привет, Маркус, как репетиция?
Мальчик пошел рядом с отцом.
– Отлично, пап. Все были хороши, кроме меня. А ты что, гулял?
– Да. Ходил в кино. С Эллен.
– А-а. Так вы…
– Нет. Она все еще любит своего мужа.
– А я подумал, там ничего не вышло.
– Не вышло… И все равно она его любит. Женщины очень странные, правда, Маркус?
– Да, пап. Женщины ужасно странные.
– Но мы с Эллен, во всяком случае, стали неплохими друзьями, а это, наверное, не хуже.
Поблизости никого не было, поэтому Маркус взял отца за руку и крепко сжал ее.
– Папа, – сказал он, – это даже намного лучше.
Опять пошел дождь, на этот раз сильный. Маркус отпустил руку отца и побежал.
– Кто последний, тот варит какао! – громко крикнул он.
Следующие недели, несмотря на то что оказались чрезвычайно тяжелыми, пролетели на удивление быстро. Маркус геройски трудился, но, как ему казалось, ничего у него не получалось. Да и Сигмунд стал каким-то нетерпеливым.
– Когда ты рассказываешь Эллен Кристине, что перелетел через стену на крыльях любви, ты должен сказать это как влюбленный, а не как старый приятель. Больше чувств. Еще раз.
– Ладно, – ответил Маркус и встал перед Эллен Кристиной.
– начал проговаривать он, —
Чтобы подчеркнуть чувства, он крепко обнял Эллен Кристину.
– Нет! – закричал Сигмунд. – Ты играешь Ромео, как Кормилицу!
– Я так его чувствую, – ответил Маркус.
Но, с другой стороны, он стал играть Кормилицу все больше и больше похоже на Ромео. В то же время и он, и Муна следили за игрой Сигмунда и Александры. У этой парочки можно поучиться и серьезным чувствам, и поцелуям, которые так хорошо удавались, что казались просто настоящими.
Когда Кормилица должна была объяснить Джульетте, что Ромео убил Тибальта, Маркус посмотрел на Александру с нескрываемой любовью и сипло прошептал:
– Разве Кормилица должна ревновать к Ромео, Сигмунд? – спросила Александра.
– Нет, – улыбнулся Сигмунд, – не должна.
Он отвел Маркуса в сторону:
– Такое ощущение, что ты хочешь ее сожрать!
– Я так чувствую, – сказал Маркус.
Единственное, что у него начало получаться, так это поцелуи. Эллен Кристина покорно помогала. Не только на репетициях, но и частным образом. Однажды она так разошлась, что поцеловала его на перемене, но тут Маркус сказал, что хватит, иначе все подумают, что они – парочка.
Неофициальные репетиции проходили у Маркуса дома. Монс помогал, подсказывал реплики. Он когда-то и сам участвовал в спектакле. Суфлировал.
– Отлично, – сказал Сигмунд, – может, вы и на спектакле нам поможете?
Монс согласился. Он чаще всего сидел по вечерам дома и решил, что совсем неплохо принять участие в увлечении сына.
Премьера должна была состояться двадцатого июня, перед самым окончанием учебного года. Возникли первые проблемы.
