Оставался один способ. Западные берлинцы, получив разрешение, могли ездить по транзитным дорогам, которые проходили по территории ГДР. По пути агент пересаживался в машину МГБ с затемненными стеклами. Неподалеку от транзитных дорог устроили специальные гостевые домики, к которым вели хорошо замаскированные подъезды. Маркус Вольф, внимательный к деталям, заботился о психологическом состоянии своих людей. Он распорядился подбирать домики в живописных местах — с видом на сад или озеро, в содержательницы конспиративного домика брать только умелых поварих.
Разведка должна была уберечь своих агентов и от пристального взора товарищей из других управлений МГБ, которые следили за всеми, кто приезжал с Запада или уезжал на Запад. А развитие техники невероятно усложняло эту задачу. Офицеры Седьмого главного управления МГБ (слежки, обыски и аресты) на своих мониторах следили за транзитным движением между ФРГ и Западным Берлином. Вдоль дорог и на всех стоянках были установлены телекамеры. Даже случайная парковка какого-нибудь «трабанта» рядом с западной машиной фиксировалась и рассматривалась как «вероятное вступление в контакт». Среди служащих бензоколонок, официанток, дорожных полицейских вербовали неофициальных сотрудников, которые следили за проезжающими иностранцами.
Генерал Вольф требовал жесткой конспирации. Сотрудники внутренних подразделений Министерства госбезопасности не должны были догадаться, что некий иностранец на самом деле сотрудник разведки.
Представительство КГБ СССР по координации связи с Министерством государственной безопасности ГДР размещалось в помещении бывшей больницы в берлинском пригороде Карлсхорст. Сотрудники КГБ занимали большой комплекс зданий, окруженный колючей проволокой и тщательно охраняемый.
Представительство КГБ в своем кругу именовалось «инспекцией». Между советским посольством и Карлсхорстом курсировал автобус. От Карлсхорта до посольства было всего 12 километров. Аппарат ГРУ находился в Вюнсдорфе и Цоссене, где развернулись штабы Группы советских войск в Германии.
Советские сотрудники госбезопасности находились в материальной зависимости от немецких коллег, рассказывал мне бывший начальник информационно-аналитического отдела представительства полковник Иван Кузьмин. Министерство госбезопасности ГДР организовало в Берлине закрытый магазин для советских чекистов. Но это заведение превратилось в «лавку самообслуживания» для самих немецких офицеров, которые обкрадывали своих советских товарищей — выносили через черный ход лучшие продукты.
Хозяйственное подразделение МГБ нанимало на разные должности две сотни жен советских сотрудников госбезопасности, они получали зарплату в марках, да еще премии, так что семьи очень дорожили таким подспорьем. Это ставило их в зависимость от немецких чекистов.
«Особенно большому воздействию подвергались наши офицеры связи при ведомстве Мильке, — вспоминал полковник Кузьмин, — которые постоянно участвовали в престижных мероприятиях, приглашались на охоту, наделялись льготами, получали подарки по разным поводом. Некоторые их них становились в большей мере проводниками интересов МГБ ГДР, чем представляли собственное учреждение… Обильное бесплатное угощение, пропуска в клинику для дипломатов, разрешение летать спецрейсами МГБ».
Сотрудников советского КГБ награждали орденами и медалями ГДР, что сопровождалось и вручением конверта с наличными.
При этом советские чекисты находились под постоянным наблюдением. Немецкие друзья прослушивали телефонные и не только телефонные разговоры на виллах в Карлсхорсте. Тщательно выявлялись сотрудники КГБ, которые не были официально представлены в этом качестве и работали под прикрытием. Они быстро убеждались в том, что в братской социалистической стране за ними ведется наружное наблюдение.
Представительство КГБ в ГДР было крупнейшим аппаратом госбезопасности за рубежом. Понятно почему — там находилась группа советских войск. Ее надо было, говоря профессиональным языком, «обслуживать», то есть следить, чтобы наших офицеров не завербовали и чтобы они не убежали на Запад. Кроме того, наши разведчики использовали ГДР как плацдарм для проникновения в НАТО и для вербовки американцев на территории Западной Германии.
Ситуация в ГДР несколько отличалась от положения в других европейских социалистических странах. Министр государственной безопасности ГДР Эрих Мильке считал себя лучшим другом Советского Союза, но пресекал попытки товарищей по партии наладить столь же близкие отношения с посланцами Москвы. Мильке покровительственно, а иногда пренебрежительно относился к сотрудникам представительства КГБ, особенно к тем, кто не знал немецкого языка, поучал их, объяснял, как надо работать.
Служба в ГДР считалась приятной и комфортной. Многие немцы говорили по-русски, а условия жизни были лучше, чем в Союзе. Особенно ценились должности, позволявшие посещать Западный Берлин с его магазинами, ресторанами и кинотеатрами. Но таких счастливчиков было немного.
