«Западный Берлин оставался „табу“ для большинства советских граждан, работавших в ГДР, кроме тех, кто состоял в органах разведки, — вспоминал бывший посол СССР в ФРГ Юлий Квицинский. — Не очень разрешалось ездить туда и нашим дипломатам, даже работавшим в группе, которая в посольстве занималась Западным Берлином… Твердили, что Западный Берлин, — гнездо шпионажа».
Советские люди шпионов не боялись и упорно просились в западную часть города. Для командированных из Советского Союза поездка в Западный Берлин была лучшим подарком. Для восточных немцев доступ в западную часть столицы теперь был закрыт.
Взаимоотношения советских и восточногерманских товарищей строились непросто.
«Действовал стойкий „синдром победы“, — рассказывал Юлий Квицинский, — в соответствии с которым считалось, что в ГДР себе можно многое позволить такого, чего не потерпели бы в других странах народной демократии. Это проявлялось и на бытовом, и на политическом уровне. Ну и конечно, всякий наш чиновник, прибывавший на работу в ГДР, считал своим правом и долгом учить своих немецких „подопечных“».
Восточные немцы послушно внимали. Но вовсе не в каждом случае принимали рекомендацию к исполнению. Немцам было вменено в обязанность составлять подробные отчеты о встречах с советскими товарищами. Вышестоящие чиновники внимательно изучали, что именно говорят посланцы Москвы. Иногда им это сильно не нравилось. Если дело доходило до Ульбрихта, он требовал убрать советского работника.
В штате представительства КГБ состояли не только разведчики, но и сотрудники других управлений Комитета госбезопасности. Вербовать агентуру в братской стране оперативным работникам запрещалось. То есть нельзя было оформлять отношения, брать подписку о готовности сотрудничать, заводить личное и рабочее дело и присваивать псевдоним. Но в этом и не было нужды. Восточногерманские чиновники охотно шли на контакт с советскими представителями, были с ними необыкновенно откровенны и рассказывали всё, что знали. Добрые отношения с влиятельными советскими чиновниками были залогом успешной карьеры. Если, конечно, и сама встреча и то, что на ней говорилось, были санкционированы Ульбрихтом.
Юлий Квицинский рассказывал: «Ульбрихту не нравилось, что наши сотрудники колесили по ГДР и искали непосредственную информацию о положении на местах. Она нередко отличалась от оценок, которые поступали после фильтрации через райкомы и обкомы в ЦК СЕПГ. Это не позволяло В. Ульбрихту чувствовать себя уверенным при контактах с нашим руководством в Москве. Он не скрывал своего раздражения по поводу такого порядка, норовя всякий раз ударить по рукам тех, кто особенно активничал в сборе информации».
Причем руководители ГДР позволяли себе даже гневаться на советских послов и жаловаться на них в Москву. Ни один из послов не смог угодить Ульбрихту и Хонеккеру. Восточный Берлин просил Москву отозвать и Георгия Максимовича Пушкина, и Михаила Георгиевича Первухина, и Михаила Тимофеевича Ефремова, и даже Петра Андреевича Абрасимова, который пребывал в уверенности, что его в ГДР обожают.
Москва неизменно шла навстречу просьбам и пожеланиям Восточного Берлина. Так что посольская должность в ГДР была почетной и заметной, но незавидной. Восточные немцы ничего не прощали советским друзьям, вели счет всем их прегрешениям и при удобном случае выкладывали на стол.
Семнадцатого октября 1964 года посол СССР в ГДР Петр Абрасимов подписал сопроводительное письмо, адресованное секретарю ЦК КПСС Юрию Андропову, ведавшему отношениями с социалистическими странами: «При этом направляем перевод полученной из ЦК СЕПГ информации об откликах в ГДР на последний Пленум ЦК КПСС и решение Президиума Верховного Совета СССР».
Это был отчет о реакции граждан ГДР на большие кадровые перемены в Москве:
«Решения об освобождении товарища H. С. Хрущева от обязанностей первого секретаря ЦК КПСС и председателя Совета Министров вызвали у многих членов партии и среди всех слоев населения большое удивление и ошеломление.
Во многих имеющихся высказываниях отмечается, что отставка товарища Хрущева достойна большого сожаления, потому что он был умным и большим политиком, обладавшим большим авторитетом во всём мире… Высказывается удивление, что сообщение ТАСС было так коротко сформулировано и что в этом сообщении вообще не отмечаются заслуги товарища Хрущева. Многие граждане выражают сомнение в том, что отставка товарища Хрущева объясняется болезнью и преклонным возрастом…
