– Эй ты, старый чудила, – сказал я псу на тропинке в тот день на исходе зимы, почесывая его шею. Кладбище, цель нашей прогулки, было всего в нескольких шагах от нас. Однако, как и в жизни, само путешествие было важнее, чем прибытие. Я присел на колено, гладя Марли, и сказал:
– Давай просто посидим здесь.
Когда пес передохнул, мы повернулись и пошли домой.
Той весной мы решили попробовать себя в роли животноводов. Теперь у нас был гектар земли, и можно было завести одно животное или даже пару. К тому же я работал главным редактором журнала «Органическое садоводство», который всячески пропагандировал присутствие домашней скотины и навоза в процветающем гармоничном садике.
– Было бы здорово завести корову, – предложила Дженни.
– Корову? – переспросил я. – Ты что, с ума сошла? У нас даже коровника нет, как же мы заведем корову? Да где же ты предлагаешь разместить ее? Уж не в соседнем ли гараже?
– Ну а как насчет овечки? – подумав, она сбавила обороты. – Овечки очень милые.
Я посмотрел на нее взглядом практичного человека, который считает своего собеседника полоумным.
– Ладно, давай заведем козу. Козы просто очаровательны!
В конечном счете, мы остановились на домашней птице. Каждому садовнику, который отказался от пестицидов и удобрений, домашняя птица приносит много пользы. Птица недорогая и требует относительно мало средств на свое содержание. Для полного счастья нужны были всего лишь маленький курятник и несколько чашек зерна каждое утро. Куры не только несут свежие яйца: когда хозяева выпускают их на прогулку, они прилежно чистят их владения, поедая жучков и личинок. Склевывая клещей, они рыхлят землю как маленькие эффективные почвофрезы и удобряют ее составом с высоким содержанием азота. Каждый вечер в сумерках они сами возвращаются к своей кормушке. Что могло пойти не так? Курица лучший друг садовника-органика. Куры приносят массу пользы. Кроме того, как подтвердила Дженни, они прошли тест на «миловидность».
Итак, мы остановились на курах. В школе Дженни подружилась с одной мамашей-фермершей, которая сказала, что с радостью подарит нам несколько цыплят из следующего выводка. Я рассказал про наши планы Землекопу, и он тоже согласился, что несколько курочек нам не помешают. У Землекопа был большой курятник, в котором он выращивал кур – и несушек, и на мясо.
– Только будьте осторожны, – предупредил он, складывая на груди огромные ручищи. – Ни в коем случае не разрешайте детям давать им имена. Как только куры получат клички, они перестанут быть домашней птицей и станут домашними животными.
– Конечно, – согласился я.
При разведении птицы, как мне было известно, места для сентиментальности не остается. Курица может жить до 15 лет, но несется она только в первые два года. Как только куры перестают давать яйца, приходит время класть их в кастрюлю. И это было только частью свода правил любого птицевода.
Землекоп внимательно вгляделся в мое лицо, как будто я пытался ему возразить, и добавил:
– Как только вы дадите им имена, все кончено.
– Заметано, – согласился я. – Никаких имен.
На следующий вечер, когда я приехал с работы и припарковался на подъездной дорожке, все трое детей выбежали из дома встречать меня, и у каждого в руках было по новорожденному цыпленку. Дженни шла позади и держала четвертого. Ее подруга Донна завезла птичек днем. Цыплятам едва был день от роду, и они, подняв головки, вглядывались в меня, словно спрашивая: «Не ты ли моя мама?»
Патрик был первым, кто выдал новость:
– Я назвал своего Перышко, – объявил он.
– Моего зовут Чирик-Чирик, – подхватил Конор.
– Мая цыпа Фшистик, – прощебетала Колин. Я уставился на Дженни вопрошающим взглядом.
– Пушистик, – пояснила Дженни. – Она назвала своего цыпленка Пушистиком.
– Дженни, – забил я тревогу, – что говорил нам Землекоп? Это будущая курятина, а не домашние любимцы.
– О, будь реалистом, фермер Джон, – сказала она. – Ты не хуже меня знаешь, что никогда бы не смог причинить вред ни одному из них. Ты только взгляни, какие они хорошенькие.
– Дженни! – взмолился я.
– Кстати, – сказала она, показав на четвертого цыпленка у себя в руках. – Познакомься с Ширли.
Перышко, Чирик, Пушистик и Ширли поселились на кухонном шкафу, в коробке, над которой висела электрическая лампочка, согревавшая их. Они ели и спали, потом еще немного ели и в результате росли с захватывавшей дух скоростью. Через несколько недель после того как птичек принесли домой, что-то заставило меня проснуться на рассвете. Я сел на кровати и прислушался. Снизу доносился слабый крик. Он был скрипучим и грубым, больше похожим на кашель туберкулезника. Крик прозвучал снова: ку-ка-ре-ку! Несколько секунд истекли, и он снова, так же слабо, но немного по-другому призвал: рук-ру-рук-ру-ру!
Я потряс Дженни и, когда она открыла глаза, спросил:
– Когда Донна принесла цыплят, ты ведь попросила ее еще раз проверить, все ли они курицы, правда?
– А ты что, можешь их отличить? – спросила она, перевернулась на другой бок и снова заснула.