Вообще тут стоит уточнить. Я под постоянным наблюдением врачей госпиталя. Свой лечащий врач. Да, я мог пройти медкомиссию, комиссовали бы по потере памяти, но я пожелал дослужить срочную до конца. Тут немного осталось, осенью домой. А продлевать службу точно не буду, тут штабных успокоил. Потому и оставили. Дальше я довольно умело замещал несколько раз командира отделения, или меня ставили командовать группой, в четыре или пять бойцов, когда разделялись, и наблюдали, признав меня токовым, и вот вернули в командиры отделения, как Андрей до своей гибели был. Так что дальше командовал. «Боевик» я всё же получил, но в августе почему-то, успел до этого момента заработать ещё одну «Звезду» и медаль «За Отвагу». А мы теперь на караваны охотимся. Около двадцати за два месяца, это сильно, вот нас на это направление с дорог и кинули. В августе я вдруг стал командиром взвода. Взводного ранило, да и зама его. Мы с одним взводом десанта, усиление, крупный караван с хорошей охраной взяли, едва хватило сил его уничтожить. У нас во взводе один двухсотый и пятеро трёхсотых, и меня выдвинули на должность командира, временно. Да и там в бою я и принял командование, руководил рисунком всего боя, и был командиром до самой эвакуации. Мне дали звание старшины, и две недели, до прибытия нового командира взвода, новичок, впервые в Афгане, я спокойно себе командовал, получая пополнение взамен выбывших. Ротный меня проверял, убедился, что я на своём месте и больше не отслеживал. Чистили дороги, усиливали какие подразделения. Что чаще всего и было, чтобы рядом офицер был, которому я подчинялся.
Вообще мы больше с десантным батальоном взаимодействовали, с его подразделениями, а тут к мотострелкам начали прикреплять. Особенно для усиления охраны караванов, шли в дозоре перед ними. Вот и новый командир прибыл, познакомили с личным составом, и надо сказать, мы с ним не сработались. Ну для начала тот неожиданно стал ревновать к моему авторитету среди бойцов, а он был очень высок. Я поначалу и не понял в чём дело, не сразу разобрался. Мелкими придирками начал доставать. Мажор, сынок генерала, всю жизнь в Москве прожил, думает, что ему всё дозволено. В общем, я уже решил его под ранение подставить, чтобы выбыл и снова взводом командовал. Судя по настроениям бойцов, они такой замене тоже не рады. Однако, повезло, двадцать девятого августа тот с тифом свалился, и его в наш госпиталь, что как раз у нас в Джелалабаде специализировался на таких болезнях. Две недели тишины обещали врачи, и спокойной работы, я снова заменял взводного. В общем, я желал без проблем дослужить срок, и выйти в запас, через месяц надеюсь приказ будет. Не знаю первой очередью отправят, или второй, но кроме меня ещё восемь бойцов готовились к дембелю, но двое из них раздумывали насчет сверхсрочной. А тут шестого сентября у нас войсковая операция против укреплений моджахедов в стороне Асадабада, и мы вклинились в оборону. Два батальона с танкистами и артиллерией работало. Хорошо так вклинились, что крупный отряд моджахедов нас отрезал от своих, патроны уже подходят к концу, и я как старший по званию, замполита нашей разведроты, он тут командовал, командира взвода десантников и его зама, накрыли гранатой из «СПГ», явно по рации и радисту били, принял решение, забирать раненых и тела убитых, и прорываемся. Но не к своим, там всё перекрыто, сканер показал, а дальше в тыл к противнику. Тропки есть, я видел, уйдём тихо. Вот и прорвались.
Перед тем как уйти на прорыв, а силы в этой стороне были небольшие, больше сдерживания, я взял у штатного снайпера взвода его «СВД», всего пятнадцать патронов осталось, и тщательно отработал. Лично, по пулемётчикам и тем стрелкам, что засели в кустах и скалах, они перекрывали наш путь. Пятнадцать патронов, и всё, два остались невостребованными, я так и расчистил дорог. Ответственных за вынос раненых и погибших уже назначил, пустили трофейный тент на носилки, и вот так перекатами, прикрывая друг друга, и ушли. Все на переноске, только пять бойцов в охранении. Густая зелёнка нас скрыла, шли по тропке. Местные о ней знали, шесть растяжек сняли. Рации вызвать своих нет, изувечена осколками, да и не стали бы, у нас режим радиомолчания. Поэтому наши особо о том, что мы ушли, вырвались из окружения, не знали. Три бойца с сержантом, нас прикрывали, делая вид что мы ещё тут, постреливая то там, то тут. Потом нагнали. В общем, ушли, бойцы ещё тех побитых моджахедов почистили на патроны и боезапас, отчего мы пополнили БеКа, и плотной группой в пять десятков бойцов уходили в горы. Я командовал и своим взводом, и десантным. Он кстати больше потерь понёс, всё же из пяти двухсотых, четверо их. Ушли километра на четыре. Тут встали, пока медик более тщательно обхаживал раненых, перевязки шли, я оставил трёх бойцов для охраны павших и раненых, а сам повёл оба взвода к месту будущей засады. Душманы перекидывали к месту, где нас окружили, отряд, плюс вели караван с боеприпасами. На мулах везли ящики, я и хотел всё это взять.
