Взводный вышел из штаба бледный, но раз комиссию прошёл, значит тянет. Похудевший, и глаза ввалились, но снова начал командовать. Впрочем, отношение его ко мне не изменилось. Однако и переводить тот меня не спешил, тем более в курсе что скоро дембель и оставаться я не собирался. Мы уже начали работать по дорогам, в горах разведку вести, когда наконец сообщили о приказе. Ну наконец-то. Взводный всё сделал, видимо нажал на нужные рычаги, поэтому я не ждал, уходил в запас в первой очереди, одним из первых. Нет, меня уговаривали остаться, даже комбриг лично поговорил, предложил звание прапорщика, и взвод под командование, но я напомнил о своём обещании, остаюсь в бригаде только до окончания срока срочной службы. Так что прощался с парнями, ведь как родными стали, и вскоре с другими дембелями, трое из моего взвода, нас серьёзно охраняемым конвоем повезли в Кабул, там другим конвоем через перевал Саланг и в Душанбе, а уже там поездами дембеля и разъезжались по домам. Ну наконец-то этот этап мой жизни в этом теле подошёл к концу. Слишком много планов, не хотел их откладывать.
Я трижды менял поезда, с пересадками было, но добрался до Киева. Причём, довольно было, всего за четыре дня. Через Москву ехал. Ничего, военкомат, где оформляли Андрея, находился в селе где он родился, довольно большой населённый пункт. Я переночевал в Киеве, сняв комнату, в гостиницы без брони, что заранее не поставил, не попасть. С утра на такси, заказал по телефону, и уже в село. Стоит отметить, что наград на груди не было, три ордена и две медали. Мне медаль дали за два дня до дембеля. Вторая «За Отвагу». Насчёт наград, это не прямой приказ, но сильно не советовали демонстрировать их. И это всех касалось. В Афганистане наша армия мирно помогает правительству. О войнах что там идут, не сообщают и награды не демонстрируют. Я решил тоже не нарушать это, приехал просто в арамейской форме. Не дембельской ерундой, украшенной так, что любой генерал от зависти удавиться. Нет, обычная «ХБ», шинель. Так и в село прибыл, с небольшим чемоданчиком. Домой не пошёл, хотя мимо дома в два окошка, что топился печкой, проехал, я таксиста попросил, просто поглазеть на него. Это не мой дом, старший Виктор, из сыновей он наследует. А мне тут ничего не нужно, даже заходить не собирался. Да и вообще задерживаться в селе. В военкомате я пробыл четыре часа. Кстати, такси сразу отпустил, нечего ему тут счётчиком щелкать. Наконец всё оформили, паспорт Андрея получил. Собеседования прошёл в нужных кабинетах, это обязательно, отказавшись от армейского училища, как и от милицейского, и вот она, свобода. Все же дом я решил посетить, поискать какие документы Андрея. Тот же школьный аттестат. Права себе, открыв все категории, я ещё в бригаде сделал. С этим порядок, а тоже свидетельство о рождении или аттестат, лучше их иметь на руках. Однако направился в отдел милиции. А он тут рядом, через три здания от военкомата. Участковый, который мне нужен, был на месте, в кабинете работал с посетительницей. Я его данные запомнил. Так что подождал, и когда тот освободится, прошёл в кабинет.
- А, Майский? - обрадовался тот, причём радость был искренняя. - Ох и возмужал.
Мы обнялись, и пока я доставая платок расстилал его, тот спросил:
- Память не вернулась?
- Нет. Собираюсь в Ялту перебраться, а это вот заработал службой.
Я выкладывал в ряд награды, и надо сказать тот удивился, увидев их.
- Однако, значит правду говорят, там всё сложно?
- Бывало и сложно. Взводом разведки командовал, когда офицеров выбивало.
Тот воду для чая поставил греться. Так что мы хорошо посидели, я сладости восточные достал, из Душанбе, не Афгана, хорошо посидели, описал свои планы, в Ялте устроится. Хочу на берегу моря жить. Домой зайду, заберу документы и всё на этом. Сюда больше не вернусь.
- Братьям писал?
- По одному письму отправил, описал что было со мной, что их не помню. Мол, больше писем не ждите. Чужие люди.
- Родня всё-таки, - вздохнул тот.
Я на это ничего не ответил, ранее сказал, что думаю. Ну и подарки сделал, холщовый мешочек настоящего чёрного чая, а не той бурды, что он пьёт. Потом сладостей, знаю, что дочки у него, пусть и взрослые. Угостил, ну и часы наручные подарил. Известная фирма за границей.
- Ношенные, - изучая часы английской фирмы, сказал тот.
- Трофейные, снял с руки лично убитого полевого командира, Масуда. У него две пары было, вторые у меня. У нас по трофеям всё строго, снял со своего убитого, это трофей, с чужого, ты мародёр, ату его. За этим строго следят.
- Ну раз так, то спасибо.
