Мародер. Часть третья. Черная Вдова полностью

— Господин Глазов, вы должны пройти с нами, — сказал один, приказным тонном.

— Мы с вами не знакомы. Я вас впервые вижу, — спокойно ответил я и вернулся к наблюдению за черепашками.

Они забавные. Детей хватало, что смотрели за кормёжкой. Хотя вроде такое им видеть не желательно, но я смотрю родители на это не обращают внимания.

— Э-э-э, — завис один из неизвестных. — Конечно мы незнакомы, вы же впервые на столичной планете.

— И я про это. Откуда долги такие, о которых вы говорите? Я вам ничего не одалживал. Разводилу не разведёшь. Идите с богом.

Те снова зависли, я так понял, анализировали наш разговор, пока старший не тряхнул головой и не сказал:

— Вы должны империи с момента принятия присяги. На вас долг гражданина, и вы обязана подчиняться спецслужбам.

— Я прощаю этот долг, — выставил я вперёд ладонь в их сторону. — Аминь. Идите с Богом добрые люди.

Те снова зависли, как-то на сотрудников спецслужб те не очень похожи, у них более гибкое сознание и подвешенные языки. Хотя молодой явно всё понял и просто получал удовольствие от просмотра. Не удивлюсь если ещё и писал «под протокол». Старший вот дуб дубом.

— Погодите. Мы представители спецслужб, и вы обязаны нас слушаться.

— Да? Представители? Ну обычно если люди действительно работают в разных службах, у них есть документы, и они предоставляют их.

— А мы что сделали⁈ — уже прорычал тот.

Люблю доводить до белого каления незнакомых мне людей. Особенно таких наглых и напыщенных как этот индюк. Он мне сразу не понравился. Впрочем, пусть и не сразу, но догадался что тот играет и явно рассчитывал на подобную реакцию. Профи. Показывать, что всё понял, я не стал, доиграл до конца. Причём на лацканах костюма старшего были видны рисунки, тот был дворянином.

— А вы ничего мне не предъявили.

— Мы показали значки.

— То, что вы руками синхронно помахали, кстати, молодцы, отработанный жест, красиво получилось, для меня ничего не значит. Аплодисментов за талант не ждите. Пока я не получу ваши удостоверения, пока не свяжусь с дежурным вашей службы, пока он не подтвердят ваши данные, я даже общаться с вами не желаю, не то чтобы куда-то идти. И не мешайте мне отдыхать, не портьте пейзаж.

Может старший бы и взорвался, но помешал младший сотрудник. Он из нас троих похоже тут один не играл и всё принял за чистую монету. Мы со старшим оба недовольно на него посмотрели, всю игру поломал. И как их таких набирают? Простейшей проверки не прошёл, я ещё и тест на интеллект незаметно провёл, тот и его провалил. Впрочем, этот сотрудник, что был моложе, как-то быстро и ловко всё разрулил, предъявил своё удостоверение нормально, и позволил связаться со своим департаментом, это не ИСБ, а АНБ, подконтрольная канцелярии императора служба. По сути работает только на столичной планете и охраняет императорскую семью. Так что проверку те прошли, и у них действительно приказ стоял доставить меня в императорскую резиденцию, в гостевое крыло. Похоже, их правитель решил лично со мной пообщаться. А я уж думал где отель какой искать, и где на планете можно гражданство наложнице выбить. Да, не так сказал, просто сама зарегистрируется и получит его. Можно как беженка. В общем, оценивал перспективы, а тут эти. Связь у меня своя, купил планшет пятого поколения на орбитальном терминале. Модель администратора, и местный абонемент связи, через него проверку и вёл. А так мы дошли до глайдера и меня доставили в резиденцию. Хм, тут даже открытый бассейн с подогревом был. В тропиках. Видимо холода тут бывают, потому и подгорев. Встретил распорядитель, заселил в комнате, подали ужин, вечер был, поплавал в бассейне, причём ныряя, и под водой от одного бортика до другого, потом провёл бой с тенью, на ножах пока, и спать. Ни с кем особо и не общался. Это правильно, так и надо. А с утра и пошло действие. Работали портной и сапожник. Шили дорогой костюм и сапоги. Распорядитель привёл учителя этикета, и церемониала. Оказалось, уже через четыре дня официально получу дворянство, прессу уже известили. Вот этот чел всему и обучал. Кстати, узнал от него, что такое как со мной происходило, огромная редкость, тот за двадцать лет службы всего три случая упомнит, я четвёртый. Никого из местных жителей я не видел, про императорскую семью говорю. Визуально. Зато магический сканер показал мне немало интересного. Да ничем не отличаются, такие же люди, и сношаются ночами также. Иногда и не ночами.

Так два дня и пролетело, меня не выпускали из резиденции, максимум в парке мог погулять. Вот тут на прогулке, после плотного обеда, лучась довольством, и был остановлен вопросом, прозвучавшим со спины. В нём не было злости, интереса, даже вопросительная интонация едва улавливалась, скорее был задан сухим голосом пожилого человека, я бы сказал, опытного политика. Остановившись, я обернулся, наблюдая, как неспешно ко мне подходит пожилой мужчина в лёгких белых одеждах, по сути на пороге старости. А вопрос звучал так:

— Почему ты отказался от моей внучки?

Даже гадать не стоит, что это дед Фелиции. Зам наместника, тот самый что слежку ИСБ за мной устроил и отчего провалилась сеть людоловов империи. А для отца он слишком стар, да и обозначил родство, однозначно дед. Этот вопрос растравил всё по своим местам.

— Мы с вами не представлены друг другу, — ответил я, и развернувшись, направился дальше.

— Наглец, — рявкнул вдруг тот. — Щенок. Ты ещё пожалеешь.

Я же продолжал гулять, старик двинул прочь, теперь отслеживал это магическим сканером, ранее тот был отключён. А император говнюк. Просто чтобы сказать, что отклонил помолвку личной властью, тот явно сказал, что разрыв по моей инициативе. Скорее всего решил столкнуть нас лбами и посмотреть, что из этого будет. Возможно получить какие-то дивиденды с обеих стороны. Обычное дело для власть имущих, разделяй и властвуй. Хотя мой характер думаю тот изучил. Политики на это хорошо заточены, быстро их выявляют. То, что не побегу к нему под крылышко. Тут скорее я просто и кардинально решу проблемы. По типу нет человека, нет проблемы. Для бывшего жителя Фронтира такое действие вполне логично. Тогда можно меня прихватить на этом. Мол, ты убил старика, мы знаем об этом, и крепко привязать, по сути шантаж. Поэтому старик уходил живой и здоровый, правда отошёл метров на тридцать, когда походка стало неровной, тот зашатался и рухнул на тропинку. Полуобернувшись, я с удивлением на это смотрел. Честно, это не я. В планах есть устроить ему смерть лекарским амулетом, чтобы не прикопались, но в будущем, не сейчас же. А пока достал из набедренной сумки планшет и вызвал медиков. Мне, когда заселяли, выдали много разных контактов, местных медиков тоже. Вот и сообщил что произошло. А сетью я принципиально на территории не пользовался. Впрочем, думаю местные быстро выяснят что та не соответствует заявленной, что у меня официально стоит, в карте ФПИ записано. Медики прибыли быстро, в белых комбазах, на глайдере, со всеми обозначениями. Они настоящие, это точно, так что дальше пошёл гулять.

Меня не особо интересовало что происходит, так позабавило, что было, и не более, вот так и закончил прогулку. А вечером вызвали к императору, до начала церемонии осталось двое суток.

— Добрый-добрый, — отмахнулся император от моего приветствия.

Кивнув своим мыслям, я подошёл к его массивному столу, тут стул со спинкой стоял, из гарнитура стульев, что у стены в ряд стояли, и сев на него, закинул ноги на столешницу, расслабился в этой позе. Тот несколько удивлённо на меня посмотрел и спросил:

— И что это было?

— Ну нам плебеям всё едино, если с нами по-свойски, то и мы ведём себя как дома.

— Ноги на стол кладёшь? — с интересом уточнил тот и взяв указку, столкнул мои ноги со своего стола.

— А как же? Поза называется, господин дома, наложницы, ублажайте меня.

— Надо будет запомнить, — отсмеявшись, сказал император, всё же поломал я ему план встречи. На что и рассчитывал, тот пытался сделать строгий вид чтобы вернуться к прошлому состоянию, но я не дал, стал покачиваться на двух задних ножках стула. Пока не грохнулся на пол.

Император вызвал слугу и тот просто забрал стул, так что пришлось стоять. Как какому-то просителю.

— Ни капли чувства страха или уважения, — вздохнул тот. — Ладно, ты в курсе что произошло с нурром Ноттом?

— Да, я догадался что тот старик из Ноттов, когда стал спрашивать почему я от его внучки отказался. С чего это его так возмутило?

— Семья Нотт сейчас в тяжёлом финансовом положении, как раз по вине главы семейства. Проиграл на бирже. Поверил не тому брокеру, который потом сбежал к игнорцам. Это была месть, другой дворянской семьи, наняли опытного афериста. Мои следователи уже всё выяснили. Им ещё лет двадцать отдавать долги. Думаешь почему его внучки и внуки не прожигают жизнь, а работают? Фелиции повезло, неплохое место нашла. Даже тётушку подтянула. Из пилотов она одна свободна была. Как раз военный контракт закончился, продлевать не стала. Пилотом крейсера была. А тут глава узнал какие суммы ты зарабатываешь, это он ещё не знает про средний док и ангар на вольной станции «Варма», и решил прибрать перспективного зятя к рукам. Кстати, мне всё же интересно почему отказался, хорошая же девица.

— Не будем об этом. Просто нет, и всё.

— Странно, ты точно по женщинам, мои люди фиксировали тебя с ними, да и блондинка рядом с тобой в последнее время часто мелькает. Внучка Нотт тоже блондинка. Значит дело в другом. Ладно, не буду выяснять. Вопрос стоял, что произошло с главой семьи Нотт после вашего разговора?

— Наверное я был категоричен в своём решении и отказе. Старик явно не был со мной согласен, но спорить не стал. Я медиков вызвал, когда он упал. Надеюсь они успели?

— Мозг мёртв, был использован редкий яд, четыре компонента. Что ты об этом скажешь?

— На подставу похоже, — сказал я, и осмотревшись, направился к стене, и подхватив один из стульев, вернулся к столу и сел. Теперь ряд у стены, с пустым проёмом, выглядел не так презентабельно, как выбитый зуб.

Император с интересом за этим следил, а когда я сел, вздохнул, типа, такого не исправишь, и уточнил:

— Думаешь, подстава?

— Да уверен. Только вы не сказали, что со стариком. Медики быстро появились, должны были в капсулу положить, яды такие убираются и тело оживляют.

— Оживили уже, и глава семьи Нотт жив, только ничего не помнит. Память чистый лист, сейчас его в императорской клинике лучшие специалисты изучают. Так что там за подстава?

— Почему и для чего не знаю, но факт. Кто-то хотел подставить, и раз физически пострадал не я, то играли против меня. Выяснить это не особо сложно. Кто дал доступ на территорию дворцового комплекса, тот и соучастник. Вряд ли сам автор иди так светится.

— Н-да? Вообще-то доступ дал я, по рабочим вопросам. Или ты меня подозреваешь?

— Ну как можно? — активно кивая, ответил я. — Кто же на вас подумает?

— Наглец, — повторил тот, в который раз уже слышу. — Ладно, следователи работают, будем выяснять. Пока известно, что тот уже отравленным на территорию комплекса пришёл. К слову, что у тебя за нейросеть стоит? Это точно не бывшая инженерная.

— Учёного, девятое поколение, — пожал я плечами, не особо и думая скрывать.

— И не боишься, что удалят?

— А вы не боитесь на месте столичной планеты астероидное поле обнаружить? Я мстить буду.

— Хм, даже так? Учту.

— И своим спецам скажите, чтобы дистанционно не долбились в мою сеть, пытаясь подключится. Для меня конечно это шикарная практика по противодействию, но за два дня уже поднадоели.

— Обязательно… Хм, молчишь? Не хочешь спросить, что по той информации, что передал мне?

— Ну а что, портить интригу? Шевалье дали, как и говорили, значит всё получилось.

— Получилось, — проворчал император. — Уже шесть червоточин работают, научились точно выводить куда нужно, три испытательные, другие ведут в глубину Фронтира, куда лететь три месяца на самом быстром нашем корабле. Там нашей дальней разведкой обнаружена планета. А в червоточине всего четыре часа. Планета шикарная, курортного типа, уже началось освоение и заселение. Пока тайное. Две недели идёт, флотские и армейцы работают. Сам вчера с этой планеты вернулся, любопытничал.

— А что сказали главы других государств?

Я невольно хохотнул, видя, как скривился мой собеседник.

— Утаить такое невозможно, — подтвердил тот. — Изучают, берут технологии, чтобы скопировать. Моя империя за счёт этого немалые бонусы от Централов выбила. Одно стало ясно, червоточины хороши на большие расстояния, там, где прыжок несколько дней идёт, можно и без них обойтись. Однако перспективы они открывают действительно шикарные. Скоро по всем новостным канал это объявим. Пока решено попридержать информацию. Теперь по ней. Откуда она у тебя?

— А я помню? Пираты же мне память выжгли. Подогреваю что задавались теми же вопросами. А раз я говорю на том языке, что на планшете был, соответственно логично предположить, что я из того государства. От пиратов, уже когда память мне скачали и удалили её, узнал, что меня сняли с разбитого судна, они же и расстреляли, незнакомой конструкции. Дальше видимо сняли всё ценное и после этого я гулял по рукам разных хозяев. Трое точно было. Даже в шахтёрской корпорации игнорцев поработал. Там сбежал, освободился, и вот сижу перед вами.

— Информативно. А откуда планшет взял?

— А вот это интересно. Нашёл в вещах тройки парнишек, что похитили меня у нового владельца. Тот вёз в медотсек пиратской станции поставить сеть. Меня тогда её лишили. Причём, думали, что убили меня, «подавитель» торговца вырубил, а меня похоже убил. Так их медицинской анализатор показал. Однако очнулся у них в ангаре, вырубил их голыми руками. А когда собирал трофеи, то и нашёл его. Чем-то родным повеяло. Открылся отпечатком пальца. Там замок такой. Всё обыскал, но больше ничего не было. Парней опросил. Сказали, что выкрали его с грузом на автоматической платформе курьера. Вот такая история.

— Занимательная, — легко согласился тот.

Впрочем, дальше уже не общались, тут работала контрразведка империи, да по мне настоящие зубры в званиях полковников и даже один генерал работали, всё в подробностях чтобы описал. Вот и описывал, в большинстве конечно не правда, процентов так девяносто девять, только как от пацанов тех бежал, и описал правду. С ночёвкой, так двое суток опросов и шли. И случайно узнал, хотя думаю специально мне информацию слили, как будто оговорились, что и Централы мной интересуются. Думаю, те быстро узнали, сидя на всех линиях связи, включая секретных и защищённых, что я передал. Даже до прибытия моего планшета к учёным, с передачей им на изучение. Ну и с интересом отлёживали что это такое. Вот, наверное, удивились, что технологии стоящие. А теперь со мной желали пообщаться. Зная наглость Централов, уверен, что будет похищение. Не сейчас, так позже. Увидим, что из этого выйдет. Главное мне намекнули об этом, всё остальное это моё дело. А хотел ту яхту купить и на Скайт, теперь лучше билет куплю на простое судно, его не жалко, дам возможность похитить. Ну а дальше официальная церемония награждения, что освещали СМИ. Неожиданно. Кроме вручения патента дворянина, карту ФПИ уже заменили, в золотистом цвете с обновлёнными данными выдали, от императора был сделан подарок. Небольшое поместье «Малые Пруды». Всего в сотне километрах от столицы, тут на столичной планете. Известное местечко. А также награждён орденом «За заслуги перед Отечеством» второй степени. Орден не боевой, скорее выдаётся чиновникам или простым гражданам за помощь империи. Статус этой награды таков, что позволяет некоторые вольности. Одна из редко применимых, например, использовать оборудование и технику высоких поколений. Моя сеть девятого под это определение подходит. А неплохо, я оценил.

Был и торжественный банкет, а с утра, меня выселили из резиденции. Получил что хотел, можете идти вон. Впрочем, на служебном глайдере резиденции меня отвезли в поместье. Милый дом в три этажа, и роскошное поместье. Пруды действительно оказались прудами, их тут было двадцать шесть. Также тут был заповедник и выращивали разную рыбу, что подавалась на стол домов многих известных семей. Ещё поместье туристическая точка для туристов, гуляют у прудов, кормят рыбу и водоплавающую птицу, что тут также живёт. Так что познакомился с рабочими, управляющим, официально вступил в права владения, и всё. Регистрация уже на мне, долгов на поместье нет, хотя чистая прибыль с него не большая, едва пятьсот тысяч в год. Именно прибыль, деньги на хозяйство и оплату зарплат с их не берётся, это статья расходов. Счет в банке столицы я уже открыл, туда и будут поступать средства, счета с которыми работает поместье, переоформил на себя. Так что я неделю жил в поместье, столицу часто посещая. В гараже поместья было два глайдера, вот и использовал их. Причём не сам, у меня был личный шофёр, что и возил. Да и почему нет? Побарствуем. А тут купил билет на судно, грузопассажирское, как раз летит прямым рейсом на Скайт, туда скоро прибудет заказная мной капсула виртуального тренажёра по фехтованию. Заказал уже будучи дворянином, что и позволило взять такое поколение. А выше не было. Других попутных судов не нашёл, специально логи поисков оставлял, если меня отслеживают, я искал лайнеры, но не повезло с ними, когда прошёл вызов из канцелярии император. Меня затребовали к нему самому, глайдер уже выслали. Об этом сообщил управляющий. Те через него на меня вышли. Моя-то сеть не фиксировалась ими, внешняя связь отключена, а планшет я в спальне забыл. А так эту неделю меня особо не трогали, только был в Дворянском Собрании столичной планеты, приветствовали нового дворянина. Император был, поздравил, час пробыл на банкете и ушёл. Традиция. И да, раз я поместье тут имею, то числюсь за столичным дворянством, не Скайт. Также представители прессы часто посещали. Больше моего отдыха никто не портил.

А так на служебном глайдере доставили на территорию дворцового комплекса и после недолгой прогулки с сопровождающим, завели знакомый кабинет императора. Глянув на пустые стены, ряда стульев там уже не было, и перед столом хозяина кабина пусто, я подошёл к нему, с интересом оглядываясь. Хозяин кабина был тут, рядом с ним два советника в креслах сидели, одного знаю, уже общались, второго нет. Так что поздоровавшись, и снова осмотревшись, подошёл к диванчику в углу, попытался приподнять, нет, тяжёлый, да и прикручен, после этого стал волоком, со скрежетом и скрипом, тянуть журнальный столок, по паркетному поул, хотя мог поднять и перенести, к столу. Вот так дотащив до стола императора, сел на столик, и вопросительно посмотрел на того. Причём за всем что я делал, не без интереса наблюдали все трое и не мешали. Впрочем, акцентировать на этом внимание император не стал, только озвучил свои мысли:

— Ты долгое время жил на планете, не пугает открытое небо как любого жителя Фронтира. Хорошо плаваешь, в бассейне под водой проплыл за раз пятьдесят метров. Нет почтения к монахам. Умен, принципиален, честен, всегда добиваешься своего. Осторожен. Исполняешь законы Империи, но только на территории империи и когда тебе это нужно. Расстрел тридцати пиратских кораблей было, там погибло несколько тысяч, но добивать не стал, просто ушёл. Какого поколения крейсер, а то мои эксперты теряются во мнении?

— Поднял до десятого.

— Инженер со знаниями по девятому поколению технологий. У меня есть такие спецы, знаю, что от тебя ожидать с такими знаниями. Можешь не отвечать, вижу сам… Да, не материал для вербовки спецслужб. В общем, мои аналитики до сих пор с тобой работают, столько интересного. Двое даже научные работы по тебе начали писать. Интересный материал для исследования, как они тебя называют. Удивлён?

— Да не особо. Зря что ли столик тянул? Чтобы им больше работы было.

— Значит, знаешь об этом?

— Конечно.

— Хорошо. Тогда не будем медлить, а перейдём к делу, по которому я тебя вызвал. Завтра вечером пройдёт твоё обручение с дочкой моего советника, присутствующего тут графа Фон Шульца, адмирала флота в отставке.

— Опять за своё? Чем вам моё положение холостяка не угодило? Мол, пожил счастливо, хватит, женись?

— Наших женщин это бесит.

— Ну конечно, чего парню в холостяках ходить, давайте ему жизнь испортим, поженим.

Впрочем, шутка не зашла, все с серьёзным видом смотрели на меня, будущий тесть тоже, так что вздохнув, спросил:

— Как она хоть выглядит? Надеюсь мужчин до меня не знала? Это принципиально.

Судя по тому как поскучнело лицо одного из советников, это он будущий тесть и вопросом я попал в саму точку. Да тут по столице слухи о загулах дворянской молодёжи так и ходят. Она надо мне такую оторву?

— А-а-а, — лицо императора посветлело, похоже того что-то озарило. Я сразу догадался о чём тот. Впрочем, мысли свои и догадки о Фелиции озвучивать не стал.

— Насчёт твоих вопросов ничего не знаю, но эта девушка из достойного древнего дворянского рода. Ваши дети точно будут приняты в высшем свете. Это моя личная просьба.

— Ну я не могу отказать вашей просьбе. А вопрос можно?

— Да, говори, — с подозрением прищурившись, разрешил император.

— А на похороны какой лучше костюм надеть? Иметь скорбный вид или нейтральное лицо?

— Какие ещё похороны?

— Ах да, это я немного поспешил вперёд, успею за год вдовцом стать. Начну сначала. Так вот, хорошо я согласен на свадьбу, с… э-э-э, а с кем там?

— С Лили Флис. Баронессой Фон Шульц.

— Вот-вот с ней.

А пока мы общались, я уже искал в сети нужное. То, что у нейросети внешняя связь отключена, на входящие, не значит, что сетью я не пользуюсь. Ещё как пользовался. Так что быстро нашёл всю информацию по девушке. Да уж, бери Боже, что нам не гоже. Да от таких оторв нужно отбиваться всеми руками и ногами. Поздняя дочка генерала, избалована до не могу. Об оргиях, в которых та участвовала, ходят слухи. Но никаких доказательств я не нашёл. Только слухи. Может и информационная война против этого семейства, хотя, я им верю. А девочке не жить, стану вдовцом. О чём не призрачно намекнул, но когда сделали вид, что меня не поняли, то развязали мне руки. Так что немного пообщались, когда я спросил у императора:

— Ваше Величество. Я бы хотел приобрести космическую станцию и развернуть её в той системе, куда червоточина идёт, с планетой курортного класса. Малую, ремонтно-техническую, с отдельным развлекательным модулем. Пятое поколение, свободно в продаже. Но очередь такая, что мне бронь поставили через два года. Не могли бы вы поспособствовать её покупке? Ведь верфь ваша личная.

— И что за станцию ты хочешь?

— Модель «Чёрная Вдова».

Приходить в себя было довольно тяжело, но я постарался побыстрее это сделать, вокруг стояла активная стрельба, работали пулемёты, рвались гранаты, шёл серьёзный бой. Слышался гул и треск пламени. Афган похоже. Да и опознал «калаши».

Открыв глаза, обнаружив рядом борт и гусеницы с катками «БМП-1», это она полыхала, от жара уже волосы скручивались, серьёзно припекало, морщась от боли в голове, похоже моё новое тело получило рану именно туда, и откатившись, прихватив лежавший рядом автомат, обычный на вид «АК-74», и привстав на одно колено, тело я уже контролировал, стал короткими очередями работать на высоте, откуда духи по нам били. Впрочем, я расслабился, мы отстреливали отходящих, сам двоих в спины поразил, засада по сути не удалась, духи уже понесли серьёзные потери. Судя по разрывам, по ним два «АГС» работало, а они только дозорную группу и смогли перехватить, видимо обнаружили, чем-то выдали себя. Вокруг залегли и отстреливались советские солдаты, двое были в шлемофонах и чёрных комбинезонах, вели бой, двоих раненых перевязывали, убитых я не увидел, а тут осматривая себя, обнаружил на боку на длинном ремешке радиостанцию. А на ремне кобура с пистолетом. Это что, я в командира попал? На что тут же получил подтверждение, подскочивший боец в комбинезоне «берёзка», знаков различия я не видел, спросил:

— Товарищ лейтенант, какие приказы будут?

Быстро осмотревшись, снова поморщившись от раны, я стал отдавать приказы:

— Пять бойцов на ту скалу, с пулемётчиком. Организовать прикрытие и круговое наблюдение. Как подойдёт помощь, начать преследование. Не далеко, дальше пары километров не уходить. Навести авиацию, если старший колонны её вызвал, а он должен это сделать. Осмотреть тела убитых духов и собрать оружие. Выполнять.

Тот козырнул и раздавая зычные приказы, похоже это командир отделения, что на сейчас горевшей «БМП» ехало, стал направлять людей. Кстати, вот от неё отбегали, уносили раненых, скоро БК рванёт, и меня отвели, начали голову перевязывать. Я же, найдя в нагрудном кармане удостоверение, комсомольский билет, изучил документы на имя Юрия Геннадьевича Гаврилова, судя по почте, это уже родная Шестьдесят Шестая мотострелковая бригада, что в Джелалабаде стоит. Приворожили меня к ней что ли? Также вызвал старшего колонны по рации, та рабочая, сообщив, что можно подходить, моджахеды ушли, ну и заодно опрашивая бойцов. Уф-ф, Гаврилов на взвод прибыл неделю назад, прямиком из училища, особо в бригаде его не знают. А я не хотел светить полную потерю памяти. Если только частичную, и дальше послужить, пока срок службы не выйдет. А вот быть военным особо желания я не имел. Пока подходила колонна, пока наводили ударные вертолёты, их старший колонны действительно вызвал, десант высадили и тот пошёл следом, я выяснял у бойца, что перевязкой занимался, что тут такое. Была осень восемьдесят четвёртого, колонна транспортного обеспечения, что шла из Джелалабада на Кабул, и среди груза пассажиры, демобилизованные, как раз Гаврилов и командовал охраной. Вторая проводка у него и первый бой. Да особо боец ничего и не знал, да и вопросами не донимал. А так меня и раненых эвакуировали вертолётом в Джелалабад. Лечение пошло. Аккуратно слил врачу информацию о частичной потере памяти, попросив особистов, они со мной общались, когда рапорт писал по бою на дороге, двоих лично ликвидированных, описал, собрать информацию. Может что всплывёт? Не отказали, через пять дней довольно неплохую и подробную информацию подали.

Так вот, Гаврилов не лейтенант, а младший, ускоренный выпуск, полгода учился. И опыт боевой у него был, полгода в Афганистане, как раз в Шестьдесят Шестой мотострелковой бригаде, но в Первом батальоне. Звание младшего сержанта получил, взяв в плен двух моджахедов в бою, с медалью «За Отвагу» заработал, и написал заявление на офицерское училище, куда через месяц и отбыл. Сейчас моему новому телу едва девятнадцать лет исполнилось, три месяца назад, в июле отгулял, ещё в училище. Теперь уже я командую первым взводом, Седьмой роты, Третьего мотострелкового батальона бригады, стоим в Джелалабаде. Держим район. А такие налёты на караван пока редкость, но бывает. Повезло, один глазастый боец разглядел не вовремя высунувшегося душмана, или вовремя высунувшегося, дал по нему очередь, так и начался бой. Остальная колонна поддержала. Душманы в таком случае бой не принимают, уходят, вот и тут ушли. Не все. Десант, несмотря на что что те разбились на малые группы, три нашёл и уничтожил, остальные ушли. Что по Юрию, тот не сирота, сибиряк. Живёт в деревне под Нижневартовском. Есть родители, младшая сестра, бабушки и дедушки. Из писем выяснил. К счастью, хорошо играл и меня не комиссовали. От отпуска по ранению, подумав, я сам отказался. Рану признали хоть и опасной, но не смертельной. Пришлось пробыть в госпитале три недели, ещё и в Кабул перевезли, а то у виска та, опасно, но всё же оставили, так как знания офицера я сохранил. Ну ещё бы.

Ну а пока лечился, стоит вспомнить прошлую жизнь. Меня тогда всё же женили, причём, ни молодая супруга, ни я, от этого не были в восторге. Сто пятьдесят семь попыток моего убийства. Это из тех, что я считал и точно уверен, что работала жена. Меня это конечно забавляло, я хорошо натренировался вести осмотрительный образ жизни. Питался только своим, тем что приготовил сам. Многокомпонентные яды в моей пище обычное дело. При этом ликвидировал два десятка любовников жены. Сам я с ней не спал. Ни разу не было. Да брезговал, вот та и слетела с катушек. Хотя у неё и до этого от наркоты кукуха поехала. Единственная дочь у нас, но не моя, кстати, позже ставшая моей любовницей. Она и сейчас в хранилище, жду, когда запуститься и буду пользоваться. Официально моя дочь, а она приёмная, все знают, что не моя, была похищена и сейчас в рабстве на Фронтире. А на самом деле сменила статус с дочери на наложницу и радует своей фигуркой и личиком. Секс-бомба, что тут ещё скажешь? И между прочим, та сменой статуса была ой как не против. Да и не воспринимал я её как дочь, чужой человек. А убил я не сам себя, подставился сознательно. Игры с супругой — это мелочь, закаляли, да, стимул к жизни давали, но не более. Да и виделись мы мало, та в поместье жила.

Централы задрали, сколько попыток похищения было, не передать. И ведь исчезали их люди, их корабли. С концами, и всё равно продолжали. Да двадцать лет я выдержал, и просто подставился под очередной удар жены, сознательно, и вот переродился. Причём с доказательствами всё в порядке, при трёх слугах та наставила на меня бластер, в истерике спрашивая почему её счёт пустой? Это не в первый раз, обычно падала оглушённая мной, станнер использовал. А тут выстрел и у меня прожжённое отверстие во лбу. Я успел запомнить шок на её лице и темнота. Да, та сама решила меня попугать, убивать та не собиралась, и получилось не то что планировала. Поэтому это её поразило больше всего. Теперь ей срок светит. Та и убить меня желала больше из принципа. Только она нищей стала, наследовать нечего, я всё ранее распродал, деньги по приютам всей империи раздал, у неё нет ничего. Абсолютно. Даже станцию, что купил и разметил, а там очень доходное место, у той курортной планеты, и то продал. Вот такие дела. Зато увидел, что вышло. Я мог сменить ДНК, и под новой личиной дальше жить, но мне просто успело надоесть Содружество, и ностальгия давила уже несколько месяцев, поэтому на перерождение, я ушёл сознательно.

Быстро как-то описал, но так вышло. Мне действительно поднадоело Содружество. Там поднадоело, а вот тут, как будто скинув наваждение, я понял, что стал жертвой какого-то влияющего на разум излучения. А пищу я только свою ем, воду тоже. Так что тут воздействие внешнее, удалённое, и именно на меня. Мной пытались управлять, и я видимо что-то почувствовал, вот и подставился под очередной удар жены. Да я только на третий день это понял, до этого такой сумбур в голове, не передать. Это уже когда в Кабул отправили воздухом, разложил всё по полочкам и разобрался. Это Централы, сто процентов. Они на мне чего только не отрабатывали, тут видимо какая-то новинка. Не повезло столичную планету и поместье посетить, которое я продал за неделю до этого. Так что поразмыслил и рукой махнул. А что я сделаю? Всё уже сделано, ничего не изменить. Поэтому осваивался в теле Юрия, да готовился к миру. А тут сюрприз, две недели прошло, и хранилище запустилось. С нуля. А я такие запасы сделал, наложниц три, вот их больше всего жалко. Этот удар было пережить тяжелее. Нет, я конечно сразу запустил кач у обоих, по два кило в сутки, но всё равно три дня потратил на переживание и осознание, потом это принял, осознал, и тоже рукой махнул. Ну а что я сделаю? Скорее всего то воздействие, что Моана сделала, закончилось. И теперь после перерождений, с нуля всё будет. Буду иметь в виду. Так что это время в госпитале прошло неплохо, всё пережил и сознал. Даже потерю амулетов. Однако то, что нет запасов в хранилище, капитально рушило мне планы. Про восстание в лагере Бадабер, помните? Я сколько раз на эту войну попадал, а ребятам помочь так и не смог. Как будто рок, заворачивало меня. Сейчас же и время подходило, восстание начнётся двадцатого апреля восемьдесят пятого. И где именно, я точно знал, а готовился, чтобы вот так поработать. С дроидами бы я справился. А тут раз, такой облом, хранилища пустые, с нуля качаются.

Однако от планов я не отказался, не освобожу тихо лично, выводя их, значит освобожу сам и громко, у меня целый взвод под командованием и полгода подготовки. И мне пофиг на карьеру, и то что будет бой на территории Пакистана, я собрался освобождать наших. Поэтому и от отпуска по ранению отказался, и вообще готовился вернуться на службу, бросив на это все силы. И действительно отвлёкся. Помогло, легче пережил потерю содержимого хранилищ, даже описывать не хочу, что я там набрал, до сих пор больно вспоминать. Так пролетел октябрь, и в начале ноября я был выписан. К тому моменту я окончательно вжился в личину Юры, и собрался дальше так жить. Я писал письма его родным, хорошие, у меня было недописанное письмо, нашёл в вещах Гаврилова, когда их получил ещё в медсанроте бригады. Вот и копировал, даже почерк один в один. В остальном просто лечился, и всё тут. Не напрягся, рана такая, не стоит. Поэтому особо физических нагрузок не было. На виске багровый шрам, врачи ещё думали делать операцию или нет, но не стали рисковать. Больше особо и описывать нечего. Разве что позабавило, мне дали вторую медаль «За отвагу». За то, что отбил нападение на караван. Да там бойца глазастого награждать нужно, а не меня, но награду вручили, и дали звание лейтенант, убрав приставку младший. Удивили конечно, но хоть за это спасибо. Знаете, взводом освобождать наших, дело бесперспективное. А вот ротой, шансы есть, как и уйти обратно к нашим. Поэтому я постараюсь стать ротным. Вряд ли получиться, возраст не тот, но замкомандира роты, вполне могу стать. Если постараюсь. Увидим. Пока же собравшись, сегодня было шестое ноября восемьдесят четвёртого, вещмешок, это был десантный ранец, за спину, бушлат поправил, и направился к выходу. Документы и бумагу о выписке уже получил. Сейчас до складов, откуда попутные машины идут, и можно выдвигаться на Джелалабад. Из госпиталя уже звонили, узнавали, машины нашей бригады там были, с ними и доеду.

И да, называя медсанбат Сто Восьмой мотострелковой дивизии госпиталем, это я немного не прав, советских госпиталей на территории Афганистана не было ни одного. Всех тяжёлых эвакуируют в Союз. В Душанбе два госпиталя. И пусть меня признали тяжёлым, всё же я в медсанбате проходил лечение. Причём, сам медсанбат был не цельным, часть в Баграме, часть вот в Кабуле. К счастью хирурги опытные, осмотрели, на снимки раны глянули, и сказали, так заживёт, вот и ждал. Конечно полтора месяца мало для полноценного излечения, да и лечащий врач бы задержал, но медкомиссию я вчера прошёл, так что всё, готовили к выписке. Вот так и двинул к выходу, и там с территории медсанчасти. Только направился не в сторону складов, мне подробно объяснили где они, а в сторону рынка. Время семь утра, уже наверняка работает. А что, я не рядовой срочник, а офицер. Много времени прошло, многое из памяти стёрлось, так я шёл и прям ностальгия накатывала, вспоминал на ходу. Поэтому не ошибся. Дошёл. Ностальгия ностальгией, и память подводила, но моя сильная нелюбовь к афганцам, никуда не делась, как оказывается. На мне была форма ХБ, бушлат, шапка-ушанка, ранец за спиной, берцы офицерские на ногах, но ремень пустой, всё оружие осталось в бригаде. Я не переживал, боец хороший, потренируюсь, так отличным стану, поэтому уверенно шёл. Колонна выходит в восемь утра, успеваю. А то пока время излечения шло, успело по шестьдесят килограмм накачаться в хранилищах, а те пустые. Если быть точным, то размеры хранилищ, на данный момент, шестьдесят семь с половиной килограмм. Так что было куда покупки убирать. Конечно местных денег у меня не было, бонами выдавали, да и советских денег я не нашёл в вещах Юрия, но у меня были отличные командирские часы, именно их я и собирался продать.

Иногда проверялся, но вроде было чисто, слежки за собой не засёк. Вот так и углубился в ряды рынка, тут и едальные ряды с навесами и вещевые. Приметив дородного афганца, подошёл, и поздоровавшись как положено, помню, этот язык на ауре сохранён, и достав часы из кармана, спросил, за сколько бы тот смог их взять? Тот назвал цену, но она уже не устроила меня, так что мы оба включились изрядный торг, получая при этом удовольствие. Причём, оба. Купил тот у меня часы, и за хорошую для меня цену. Так что пройдя дальше, стал скупать засахаренные кусочки дыни, арбуза, изюм и курагу, другие сухофрукты. Даже небольшой мешочек фисташек купил, жаренные и солёные. Ну и на остаток денег приобрёл двенадцать лепёшек с мясом. Жаренная говядина была. Всё, деньги в ноль ушли, на мелочь купил три коробка спичек и поспешил в сторону складов. Успел вовремя, как раз колонна готовился выйти, пообщались с командиром колонны, тот знал Гаврилова, а вот я его нет, может в других жизнях и встречались, но уже не помню, стёрлось. Так что поддержал разговор, но не акцентируя ни на чём внимание. После этого устроился в кабине «КамАЗа», длинномера, топливо везли для вертолётов, а через пятнадцать минут сигнал к отправлению. А так я большую часть дороги спал, заняв спальное место. А что, я без оружия, пассажир, всё рано ни на что повлиять не смогу. Но колонна дошла без проблем. Трассу вертолётчики проверили, пару мест, что посчитали подозрительными, отработали «нурсами». Так и доехали. Дальше что, оформился в штабе, справку сдал, и получил обратно свой взвод, коим эти полтора месяца командовал замкомвзвода, сержант Барков.

Служба пошла сразу, мой взвод часто привлекали на охране разных объектов, к слову правильно, за это время я отъелся, стал тренироваться, повышая нагрузки. Как начинало в висок отдавать, сразу прекращал, хотя чем дальше, тем меньше отдавало, так что плотно приводил тело к идеалу. Эх, виртуальную капсулу тренажёра бы, но чего нет, сгинула в одном из хранилищ, того нет. Три недели служба шла без особой нервотрёпки, хранилища уже до ста килограмм накачались, даже больше. Пока только прибрал незаметно два цинка «пятёрки», одну пулемётную «семёрку» и шесть гранат «Ф-1», два комбеза разведчиков «Берёзка», да две коробки сухпая. Последний выменял у прапорщика на складе. Отличный сухпай, консервы, рис с мясом. Плюс хорошей воды на пятьдесят литров во втором хранилище. А вот оружия пока не добыл, потому как боестолкновения на удивление, за это время не было, а трофейное оружие свободно на руках не ходило. Так и шло, пока наконец второго декабря, мой взвод не подняли по тревоге. Раннее утро, ещё даже не рассвело. А у нас отдых, отработали смену на охране, и отдыхали. Дежурный по части велел брать бронетехнику, три «БМП», и выдвигаться на усиление. Тройной боекомплект и нам придавали два расчёта «АГС». А усиливали нами взвод десанта, из батальона нашей же бригады. Были десантники, это точно. Пока сержанты бегали, с матом готовили технику, накапливали боезапас, воду, я подошёл к командиру взвода, старшему лейтенанту Григоряну. Мы шапочно знакомы, через две комнаты от меня жил в офицерском общежитии, опытный офицер, ждёт перевода на роту, но пока вместе не работали. Уже светало, так что видели друг друга.

— А, Юра, — кивнул Григорян, изучая что-то на карте, в планшетке.

Рядом стоял его зам, старшина Железняк. Без шуток, такая фамилия, которой тот без сомнения гордился. Из детдомовских, фамилию там получил, ещё будучи новорождённым. Вот его я знал лучше. Часто работали вместе в спарринге, хороший боец.

— Что за дело? — прямо спросил я.

— Перекрыть ущелье. Наша рота одну банду сковырнёт и погонит на ущелье, а там мы.

— Штабные придумали? Гении планирования.

— Это да, план работает до первого выстрела. Чую нашим придётся на помощь идти. Ладно, грузимся, ещё успеть к месту нужно.

Вот так мы погрузились, и поднимая грязь, а развезло, подтаяло, пылевая грязь за нами стояла, двинули от города по трассе в сторону границы, держа максимально возможную скорость. Кстати, во взводе у меня числились только два «БМП-1», как-то не восстановили потерю, но вот дали временно «двойку» и «шишигу», куда ушли станковые гранатометы с расчётами и боезапасом.

— Дымит что-то! — крикнул мне в ухо Барков, мой зам. Мы на одной «БМП» ехали. Следом за техникой десантников.

Сам я задумался, пока вот ехали, хотя и не забывал всё фиксировать вокруг, обычно невнимание может стоить жизни. Не всё я рассказал. Всего два дня назад было событие, о котором не помянул. Да просто к слову не пришлось. Мой взвод на охране, и почти каждую ночь бывало обстреливали объекты и моих бойцов на охране. Двое убитых и пять раненых, двое серьёзно, к счастью бойцы моего взвода только ранены, двое, однако нервировало. И засады устраивали, но пусто, что и бесило. Я решил сам взять стрелка. Ночами выслеживал, мой взвод в основном ночами на охране и держали. Две ночи ничего, таращил глаза в темноту, а на третью, я стал сближаться со складами, в этом месте последний раз вели огонь две недели назад, а стрелок последовательный, меняет позиции, пусть и не каждую ночь шумит. А тут в темноте, я больше на слух ориентировался, вдруг щелчок, и негромкий голос с акцентом, сказал на русском:

— Не двигайся. Автомат на землю.

Я даже как-то расслабился, вот оно, так что положил автомат на землю, и по подсказкам неизвестного снял с себя амуницию. Кобура с пистолетом пуста была, оружие в хранилище, тот велел встать на колени, скрестив ноги сзади, и руки за спину. Вязать собрался. То, что я офицер, тот уже понял. А за пленных офицеров дают большие деньги, стрелок явно не желал их упускать. Я кожей чувствовал, как тот приближается, и шёл бесшумно, вот что привлекало. Я тут спотыкаюсь о каждую кочку, а этот иноходец тихо шастает. Тот попытался накинуть на руки удавку, стянуть кисти, но так как коснулся левой моей руки, то я убрал его в первое хранилище. А оно полстью свободно, занято только Второе. Тем более я уже проверял на кошках, стазис хранилища имеют и живое держат. Всё во Второе и перекидал. Ещё и места килограмм десять осталось. Здоровый бугай, Первое почти полностью занял. Так что вернул себе всё как было, автомат на боку. Прислушиваясь, но стрелок точно был один, подготовился достать его так, чтобы быть со спины, достал, и взяв в удушающий захват, держал, а тот сипел и дёргался, пока не замер. Жив, только без сознания. А с головы его я содрал штатовский прибор ночного виденья. При звёздах, а они как раз были, ветер тучи разогнал, очень эффективный прибор, мне здорово повезло. Сразу надел, настроив и использовал. Мир вокруг посветлел и зазеленел. Теперь ясно как тот ходил, тут всё видно, и меня издалека засёк и сблизился.

Советская промышлять пока такое не выпускает, ценный трофей. То-то тот ночами только работает. Ну а дальше снял с него всё. Обычные афганские зимние одежды, под крестьянина одевался. Снял их, мой размер. На ремне нож «Ка Бар». Хорошо тот явно не боец, не потянулся за ним. А вот винтовка интересная. «Ли-Энфилд», с оптикой. Сам стрелок оказался европейцем, чуть позже привёл в сознание, тот дрожал от холода, тут кое-где снег лежал, и допросил. Англичанин оказался, офицер, майор, в отпуске, а тут у него сафари, частным образом. Один местный торговец привёз, укрыв в грузовике, и также должен вывезти в Пакистан. Язык знает, три года при посольстве Британии в Москве служил, плюс сам развивал. А меня допросить хотел, а потом отпустить. Ну прям верю. Винтовка личная, от деда осталась, с которой тот воевал против бошей. Это так немцев тот назвал. Плюс, при нём был пистолет «Кольт», уже свежий, и три запасных магазина. К винтовке осталось полсотни патронов, имелся бинокль с дальномером, россыпь батареек к прибору ночного виденья, он в виде очков был. Чуть позже добежал до его лагеря, англичанину я уже шею свернул, и забрал отличную надувную палатку, с надувным матрасом и качком, для холодов самое то, тут же ранец с запасами, как раз оба хранилища и заполнил. А стрелка я решил не сдавать. Тут или сдаёшь, и все трофеи следом, или кончаешь его и все трофеи твои. Что я выбрал, думаю вы поняли. Так что вернулся в расположение, да успел перебрать трофеи. Были и деньги, солидная пачка афгани и почти тысяча фунтов. Часть продал другим офицерам, хоть немного советских денег заимел, и всё. Так что в первом хранилище пятьдесят шесть килограмм трофеев, Второе почти полное. За два дня ещё по четыре кило накачалось, и если оба хранилища считать, то свободным у меня было почти шестьдесят килограмм.

Поэтому я и прикидывал, будут трофеи, обязательно приберу. Автомат и пулемёт, смотря как банда оснащена. Может ещё что. Да и вообще не факт, что встретимся, что чаще бывает. Иногда те успевают сбежать. Поэтому толчок сержанта и вывел меня из раздумий. С прищуром посмотрев в нужную сторону, несколько строений и барак был, это привычка, зрение у моего нового тела идеальное, и подтвердил:

— Кожевники работают, шкуры выделывают. Сейчас подъедем, вонь пойдёт. Их потому из города и изгнали.

Так дальше и катили, пока к обеду не добрались до места. С трассы давно ушли, часто просто тропинки были, иногда опасно, оползни и технику снесёт. Правда и пропастей не было, просто пологий спуск. Часто местных жителей встречали, в основном что-то перевозили по повозках, или поклажами на осликах. Добрались, на площадке оставили технику, тут экипажи останутся, проследят, а вот я, осматривался с сомнением, что-то меня гложет нехорошие предчувствие. А, вспомнил, слышал историю. Как духи пожгли где-то тут нашу технику. А это не про наш случай? Время примерно это. Из-за этого и разыгралась паранойя? Хрустя снегом, я подошёл к Григоряну, он как раз ставил задачу своим сержантам, те впереди пойдут, поэтому обратился официально:

— Товарищ старший лейтенант, разрешите обратиться?

— Говори, — отходя в сторону, кивнул тот.

— Что-то не так, чуйка прям свербит.

— Засада думаешь? — почесал тот щетину.

— Не против вас и задания. Думаю, вернёмся, а тут остовы сгоревшей техники и погибшие бойцы. Разрешите остаться тут лично, с отделением бойцов. Если банда выйдет на нас, хоть смогу оперировать наличными силами. Пушки есть. Главное к технике не допустить.

Тот продолжал с хрустом почесывать щёку, с интересом меня рассматривая, мне даже казалось не принял ли тот меня за труса, но старлей мотнул головой.

— Мне все бойцы нужны. Вот что, оставлю тебя тут, взводом твой зам командовать будет, мы знакомы, уже работали вместе. Так что давай, командуй тот.

— Есть, — козырнул я.

Тот стал командовать, я Беркова подозвал, объяснил ситуацию, так что оба взвода двинули по тропе. Спешили. У отвесной скалы побежали в ущелье. Перехватят те банду именно там. Я же, осматриваясь, двинул к командиру бронемашин, лейтенанту Чемезову. Также подозвал всех командиров машин. И когда те собрались, сообщил:

— Значит так, возможно банда пойдёт в обход и выйдет на нас. Нужно сделать так, чтобы встретить её огнём всего наличного вооружения. Где они пойдут, и откуда, нам неизвестно. Тут три тропы с подходами. Все три возьмём на прицел. Круговая оборона, с учётом складок местности, невозможна. В такой ситуации остаётся одно. Засада. Скрыть машины, убрать следы гусениц, и ждать, затаившись. Теперь распределим места, где и как укрыть. У нас шесть «БМП» и «шишига». Как замаскировать, благо отсюда вижу неплохой кустарник, его и используем для маскировки. Сам я засяду на вершине тех скал, буду командовать по радиостанции и наводить. Надеюсь парни, всё это не пригодиться, но если банда выйдет на нас, лучше быть готовым. Так, машины лейтенанта Чемезова и сержанта Веселых, под ту скалу. Друг за другом загнать кормой назад в трещину, глубины и ширины хватит, вы наш ударный кулак, выскочите, и будете бить, если где обстановка ухудшиться, и ваша помощь потребуется. «Шишигу» согнать на склон, та в мёртвой зоне будет не видна, потом тросами вытащим. Сержанты Рустамов, Вьюгин и старшина Приходько, для вас вон тот холм, копаете и маскируете камнями, и кустарником. Вы на себя оттяните основной интерес банды, и вам начинать, играть первую скрипку. И шестая машина в засаде, сержанта…

Так я и ставил задачи, Чемезову тоже, будет командовать двойкой ударного кулака, работы стояли быстрые и спешные. Экипажи сами всё делали, других помощников нет. Я уже закинул крюк на скалу, и подтягиваясь, шагая ногами по отвесной скале, в два этапа поднялся на верх, тут накрылся маскировочной накидкой и замер, охранял бойцов, что носились внизу. Два часа и всё стихло, закончили парни, замерло, ждём. Вот и я ждал, лёжа на резиновом коврике из добычи с англичанина, иначе я бы на холодном камне долго не пролежал, вот так в бинокль и мониторил окрестности, также поглядывая вниз, подо мной тропа была, по ней наши и ушли. Тут ещё и мелкий снег пошёл. А боевиков тени выдали, вот я привстал, и видя, что из люков трёх бронемашин, три головы в шлемофонах повернулись ко мне, один меня засёк и сообщил другим, поднял три раза руку. Значит, вариант три. Теперь те знали из какого прохода ждать банду и поворачивали туда орудия. Все «двойки», с автоматическими пушками. До выхода метров триста, такая дистанция стрельбы. Пистолетная. Я потому их в засаду и поставил, что на них первый удар.

— Группа два, огонь, — сказал я по рации, тут уже радиотишину можно не соблюдать.

По тропе, на открытое место уже с полсотни боевиков вышло, шли уверенно с дозором, и дозорные замерли, осматриваясь. Не все следы сумели скрыть, один уже рассмотрел башни бронемашин, открыл рот, вот-вот раздастся сигнал тревоги, как по боевикам заработали автоматические пушки «бэх», бойня была страшная, но важно не это. Это не та банда, которую должны были брать десант и мой взвод. Там отряд известного полевого командира, у него даже полсотни душманов не было. Хорошо подготовлены и вооружены, все из дезертиров, но не больше, а я тут визуально видел за сотню. Десяток дозора и три десятка, что в начале колонны были, уже уничтожены, остальные в мёртвой зоне. Это какие-то левые шли, причём, в троих я точно определил европейцев, пусть и в одеждах моджахедов. Они под удар не попали, шли в середине колонны. Кажется, я понял. А это не свежие боевики из Пакистана, с тренировочных баз? Пополнение шло. Тогда и иностранные советники в тему. Об этом и размышлял, с интересом наблюдая за тем, что происходит на тропе, и отметив, что пушки «двоек» замолкают, отстрелялись, и тут же подал голос в рацию:

— Третий, дальше ты. Работай по стене скалы так, чтобы снаряд разрывался и осколками поражал боевиков в укрытиях, я тут пять десятков вижу. Начинай от места со свежим сколом, и вправо, на каждый метр по снаряду. Работай. Огонь!

Хлёсткий выстрел «единицы», я укрылся, и разрыв на каменистой стене, веер камней и осколков прошёлся по боевикам, даже до меня долетело, но я выше был, тут второй снаряд, ещё появились раненые и возможно убитые. А пушка «БМП-1» работала монотонно и точно. Я иногда высовывался и поглядывал, корректируя. И к слову, сам огня не открывал, как меня обнаружат, сразу снесут огнём. Банда хорошо вооружена, много иностранного оружия. Тут и «двойки» наконец перезарядились, старшина Приходько, что был старшим второй группы, сообщил.

— Ждите пока, тут работа Третьему, у вас целей нет… Внимание, готовность второй группе и Третьему, противник готовит шесть гранатомётчиков. Похоже, часть отвлекать внимание будет, часть выскочит и произведёт прицельные выстрелы. «Двойкам» бить тех, кто выскочит, это где валун с потрохами духа на нём, остальных я возьму, в крайнем случае. Ждём… ждём. И на три… один, два, выдвигаются… ТРИ!

Заработали автоматические пушки, боевики, которых застали на открытой местности, взорвались кровавыми брызгами. Да такой же фарш остался от четырёх десятков, что на тропе были и попали под первой удар. Похоже идея с гранатомётчиками была жестом отчаянья, остальные боевики уходили. Я и вышел на связь:

— Бойцы, расслабляемся, оставшиеся духи уходят. Теперь и мне можно пострелять. Троих вижу, европейцы, это мои цели.

Так что прицелившись, тут дистанция двести метров, и короткими очередями свалил ту тройку. А потом быстро опустошал магазин по другим моджахедам. И тут же отполз от края, под множество рикошетов. По скале било с два десятка стволом, та аж скрылась в поднятой пыли. Приходько забеспокоился, спрашивал, жив ли я? Жаль рации у нас только у бронемашин и моя взводная. Слабоваты, до базы не докричимся, чтобы поднять вертолёты и остатки каравана накрыть при отходе. Мы половину точно положили, крупная группа, но остальные уходили. Мощные рации с бойцами ушли, там два радиста было. Высунувшись чуть сбоку, я сделал ещё две коротких очереди, поразив ещё двоих. По виду командиры. А дальше пошёл драп. Да и целей уже не вижу. На Григоряна не выходил, хотя итак понятно, что засветил площадку с техникой, и этот бой слышали на многие километры вокруг. Тот и сам молчит. Так что банда, которую мы ловим, может уйти. С другой стороны, и что, отпустить этих? Наделали бы дел. Так что правильно мы всё сделали. Пока же, убедившись, что все ушли, дал отбой боевой тревоги, парни осматривали машины, но к месту боя не подходили, я запретил, мало ли кто стрельнёт из подранков. Сам же стараясь особо не высовываться, перевёл автомат на одиночный огонь, и делал одиночные прицельные выстрелы. Контроль. Иногда тело дёргалось, значит, раненый. По сути, помогал уйти в мир иной, с такими ранами не живут, облегчал участь. Я и сам туда влезать не собирался, наших подождём. И засадную группу не трогал, пусть стоят и ждут.

После накала боя, аж согрелся от адреналина, начал подмерзать на скале. Снег прошёл, так ветер поднялся. Накидка ничуть не грела. Так что разминал затёкшие ноги и руки. Пока по экипажам готовность два, могут выйти из машин и ноги размять, до ветру. Чай попить из термосов. Некоторые моторы запустили, прогревают. Почти час ждали, когда вышел на связь Григорян:

— Воробей, ответь Стрижу. Приём.

— Воробей на связи. Приём, — сразу отзывался я.

— Мы подходим, сообщи диспозицию. Приём.

— Может подходит спокойно, вывожу технику для прикрытия. Было боестолкновение, численность каравана неизвестна, уничтожено до семидесяти моджахедов. Нужна проверка тел. Экипажи я не трогал. Приём.

— Принято, мы подходим, прикройте. Отбой.

— Добро. Отбой. Первая и вторая группа, Третий, готовность один, — пробормотал я в микрофон, экипажи сразу заняли свои машины, а когда парни сблизились, сообщил. — Первый, на выход. Как выйдешь из укрытия, налево и до упора. Прикроешь наших корпусами.

В принципе это больше подстраховка, но группа из двух машин лейтенанта Чемесова, вышла и дошла до ущелья, встала в десяти метрах от останков ближайших тел. Там и наши подошли, часть заняли позиции за «БМП», в основном мои мотострелки, остальные из десанта стали проверять тела, да быстро и ловко, видно, что не в первый раз, прикрывая друг друга. Так что быстро проверка шла, два отделения убежало по следам ушедших духов, но недалеко, оставили там усиленный пост. Где я засел, Григорян видел, рукой ему помахал, да велел Беркову прислать мне замену. Тот послал командира первого отделения, у него рация, и пулемётчика из его бойцов. Верёвку я уже закрепил, так что поднялись по ней ко мне, а я потом спустился. Дальше доложился Григоряну, мы сходили посмотреть на советников, мало ли какие документы найдём, так я пока сумку обшаривал у одного, нащупал тугие пачки, похоже тот был инкассатором, сунув руку в сумку, и все пачки ушли в хранилище. Потом посчитаю. У других тоже деньги были, но не на такие суммы. Так что по виду я ничего не брал, всё что с советников сняли, в отдельную кучу положили. Кстати, связались со штабом бригады, высылали вертолёт с специалистами. А то погода нелётная, не хотели высылать на поиск оставшейся банды, а тут сразу выслали, как о советниках узнали. Да и задокументировать надо.

Я Третьего направил к откосу, тросом выдернуть «шишигу» наверх. Её водитель помогал, остальные пока в прикрытии. Да, та банда за который мы и ехали, ушла, выскользнула из сетей. Рота десантников из двух взводов, сейчас по их следам идёт. Видать ночевать в горах будет. Бойцы в общую кучу сносили всё, что сняли с духов, много порченного было. Я там у кучи присел, и незаметно прибрал кое-что. Да так что свободного места в хранилищах не осталось. А ушёл «РПГ-7», снаряжён кумулятивной противотанковой гранатой, на вид целый, сумкой с гранатами. Шесть штук, четыре фугасные и две противотанковые. Потом два пистолета, «Стечкин» и «Беретта». «РПД», четыре диска к нему, свежий «АР-15», и десять магазинов, плюс патроны россыпью, и «АКМ», с подствольником. Вот гранат к нему не было. Два десятка магазинов надёргал и всё. Остальное сильно порчено было. Да мне и этого хватит. Всё равно всё это вооружение тут же уничтожат, вон канистры готовили, облить и поджечь. Никто увозить и не думал. Тут и начальство прилетело, даже комбриг был, фотографировали всё. Особисты работали, до самой темноты, они-то улетели, прихватив тела советников, а мы на своей технике ночью двинули обратно. За четыре часа благополучно добрались, там в душевые, у нас они были, с тёплой водой, и спать. Вот так и прошёл этот день. Надо сказать, впечатлил командование. Да уж, после работы пушек, результат кого угодно впечатлит. Некоторые бледными были. Кстати, тут что по второй медали и повышению в звании скажу. В колонне шёл майор, из политуправления армии, новенький, из бригады возвращался после проверки в Кабул, и впервые под обстрел попал. Рядом «БМП» работал по заявкам дозора, где старшим был я. В общем, тот так красочно описал бой, язык подвешен, что мне и звёздочки упали, и медаль. Это мне штабные нашептали, а я всё гадал. Рядовая операция и вдруг наградили. А там вон оно что. Просто среди тех, кто на вертолете прибыл, были и замполиты. Мало ли что снова упадёт, разработал операцию и командовал-то я. Рапорт успел до их прилёта написать, и сам так решил, и Григорян велел. Опытный. Сразу передал, как устно доложился.

Известность к слову в бригаде я получил, рапорт оформили как надо, похоже орден светит, в штабе говорили. За два дня все трофеи перебрал, помыл, почистил, и приготовил к бою. А долларов, это были они, ровно сто пятьдесят тысяч. Видимо несли кому-то передать. А так служба у моего взвода снова потянулась старая. На охране. Вот только после того боя меня уже считали опытным офицером. Не растерялся и хорошо командовал. Плюс, я стал готовить бойцов по полной, теперь времени на отдых нет, незаметно проникновение, снятие часовых, штурм объектов. Мне кстати даже вынеси благодарность за работу с подчинёнными. Хорошо готовлю. Ну и устраивал ночные охоты на моджахедов, если те вели обстрел объектов под нашей охраной. Взял в ножи шестерых, очки ночного виденья помогли, вещь.

— Не кочегары мы не плотники, но сожалений горьких нет… — напевая себе под нос, уверенно шёл по городу.

Напомню, я не солдат-срочник, а офицер, поэтому имею возможность покидать расположение части и посещать город. Правда, такое разрешение в штабе дают ох как не охотно, но всё же дают. Только сейчас, через неделю после тех событий в горах, я имел свободное время и решил прогуляться по городу. Был я в повседневной форме, не полевая, только бушлат сверху. А то холодно. Небольшой презент нужному офицеру, и разрешение у меня в кармане. Чтобы комендачи не прикопались. А к кому обратиться с нужной просьбой я знал, поспрашивал у знакомых, особенно среди контрразведчиков, всего трое в Джелалабаде из торговцев, о которых те отзывались с уважением. Они могут всё найти и привезти. Двоих я отсеял, похоже работают на наших, или просто сотрудничают. Не хочу, чтобы наши знали о моём интересе и что валюту раздаю. А вот третий мой вариант, капитан-контрразведчик о нём сквозь зубы говорил, но с уважением. Налёт на лагерь в Пакистане, где наших содержат, я не собирался отменять, но теперь имея очки, можно уже без стрельбы их отбивать, а ночью. Тихо, сняв часовых вывести, и увести. Тут и взвода хватает. Однако одной пары очков просто не хватит, вот я и решил сделать заказ этому торговцу, благо нужную информацию имею. А от англичанина, я ещё тогда опросил его, где он этот прибор взял и за сколько. К тому же в ранце, в палатке, нашёл инструкцию к прибору. Её и использую, чтобы было ясно что мне нужно. А очков мне надо на весь взвод. Ну и по-тихому учить бойцов их использовать, а то командиры быстро налетят с криками — отдай! А я не из тех, что расстаются со своим. Автомата при мне понятно не было, в оружейной стойке тот, я вообще в обычной форме был, но ремень оттягивает тяжёлая кобура «Макаровым». А так поискав, нашёл центральный магазин нужного торговца. Сегодня вторник, а он в это время всегда в офисе, обычно деловые переговоры ведёт.

Тот действительно был на месте, помощник сообщил, что нужно подождать, идут переговоры с конкурентами, но обо мне сообщат, так что и прогулялся по трём торговым залам этого довольно крупного магазина. Даже потратил афгани, почти все. Купил отличный фотоаппарат «Кодак» с двумя объективами, фотолабораторию в пластиковом кейсе, химию и целую коробку фотобумаги для печати. Плёнки так вообще за две сотни. Даже выходил, чтобы незаметно прибрать в хранилище, место накачалось, было куда прибрать. Приобрёл пяток «Ролексов». Понятно копии, но в корпусе из жёлтого металла и в подарочных упаковках. Это не золото, подделка конечно, но качественная. Пойдёт на подарки. Как раз рассматривал интересную штуку, это была скатка пенки для похода. Или туристический коврик. Значит их уже производят? Как раз размышлял, сколько брать. На холодных камнях спать невозможно, или в засаде лежать. А подстелить эту штуку, и можно не переживать себе что отморозить. На уровне шкуры с зимним подшёрстком было. Именно в этот момент и подошёл помощник торговца.

— Уважаемый, хозяин ожидает вас.

— Сейчас иду, — кивнул я и спросил у продавца на пушту. — Сколько у вас таких ковриков?

— Двенадцать штук. Новинка. Семь зелёных, две синих, остальные жёлтые.

— Все двенадцать беру, подготовьте, по выходу оплачу и заберу.

Продавец только поклонился и начал формировать заказ, а я, в сопровождении человека местного хозяина, дошёл до нужного кабинета, это в служебных помещениях, и прошёл внутрь. Помощник нас друг другу представил, положено, так что я с уважением, чтя местные традиции, разулся и поприветствовал торговца. Тот лично разлил чай, чем показал, что расположен ко мне. Кстати, злёный, я его не особо любил, но тут он заварен правильно, ну и после недолгой беседы, наконец перешли к делу:

— Мне нужны эти приборы, — протянул я тому книжицу с инструкцией, и пока торговец с интересом её листал, английский он знал, добавил. — Человек, что приобрёл этот прибор, сообщил, что купил его в армейском магазине в Лондоне, и стоил он триста долларов. Мне нужно три десятка таких приборов. Плачу за каждый по три тысячи долларов. Если такого количества нет, то не меньше полутора десятков. И желательно, что кроме нас двоих об этом никто не знал.

— Любопытно, — пробормотал торговец на русском, пусть и с сильным акцентом. — В какой срок вам нужны эти приборы?

— Месяц, но не больше двух. Аванс выдам в размере тридцати тысяч долларов, — положил я три пачки перед собой на коврик, торговец же закончив изучать инструкцию, остро на меня взглянул и прямо спросил:

— Зачем вам эти приборы?

— Весной следующего года они мне потребуются. Операция не санкционирована командованием, и скорее всего после этой операции я буду разжалован, возможно даже арестован и осужден, но я не откажусь от неё. Иногда судьба ставит нас перед выбором, или ты мужчина, и носишь штаны по праву, или тварь дрожащая, и кроме юбок тебе ничего носить не положено.

— Хорошо сказано… Хорошо, я берусь выполнить этот заказ. Как мне сообщить, что я готов к новой встрече с вами?

— Я видел у вас флагшток у магазина, поднят флаг Афганистана. Думаю, под флагом подвесить желтую тряпицу сигнала, можно будет. Так я пойму, что вы желаете встречи со мной.

— Хорошо.

На этом всё. Подхватив лежавший рядом бушлат и шапку-ушанку, я поклонился, обулся, и покинул кабинет. Дальше за ковриками, но помощник торговца сказал, что это подарок, и мне передали все коврики. Попросил передать мою благодарность хозяину. А в тупичке, в стороне, прибрал их. Всё, свободного места нет. Хорошо веса почти нет, было куда убрать. Так что погуляв, купил двухкассетник, бойцы заказали, музыку иностранную на кассетах, и вернулся в часть. Чуть не тормознули на КПП, сержант въедливый был, хорошо дежурный офицер знакомый, подошёл и всё разрулил. Покупку отнёс бойцам, описав байку, как духи минируют такие вот кассетники, так что Берков обещал напрячь радиста, у него инструменты были, разобрать и глянуть есть внутри шашка или нет? Пока просто тренирую парней. В будущем, под конец войны, такие сюрпризы уже будут массовыми, пока же это особо не в ходу. Так что парни были довольны покупкой. Я же в общежитие ушёл и перебрал все покупки. Фотоаппарат подготовил. К слову, приобрёл к нему складную треногу. Ну пока редкое свободное время, бойцам сегодня тоже отдых дал, стоит полежать на койке и повспоминать о прошлой жизни. Понятно не всё я там описал. То, что воздействие на разум было, это ясно, причём издалека, раз магический сканер не фиксировал. Я тут подумал, не исключал, что воздействие шло через мою нейросеть. Или скорее даже через один из имплантатов. Сеть-то я давно взломал, став хакером, всё почистил внутри от закладок. А вот имплантаты не трогал. Просто боялся, мог уничтожить.

Пока просто версия, но я начал считать её основной. Шло воздействие через имплантат, а так как сеть взломана и не давала отклика, потому и такое слабое. Что ещё? Свадьба моя с этой девицей, понятно была. Надавили на меня. Но неужели они думали, что это к чему-то хорошему приведёт? Я её особо и не видел, на год улетал, неделя на столичной планете, и снова на год улетал, а та жила с разными мужиками. Если наглела, лишал содержания, а любовников топил по-тихому. Это из самых наглых, что жили в поместье со мной. Так что из этой идеи поженить нас, вышел пшик. Финансово я её семье не помогал, ни один кредит не дал, никогда их сборища не посещал, а приглашали, с ней самой не спал. Ни разу. А из принципа. Да и не в моём вкусе та была, мы вообще друг друга на дух не переносили. Имел двух любовниц, раз в два года меняя, меня всё устраивало. Та же Фелиция у меня так и работала. Я уже сотню шахтёрских судов имел, шесть рудовозов, боевое крыло. Так та стала шеф-пилотом моей шахтёрской корпорации. На момент, когда всё распродал, с хорошим выходным пособием отпустил. Отношения у нас чисто деловые. Что по червоточинам, то они позволили сделать огромный технический рывок вперёд, некоторые государства искали планеты в глубинах Фронтира, на год или два пути в обычном космосе, столбили их и кидали туда червоточины, быстро заселяя. Раньше государства имели планеты только в границах своих территорий, а с червоточинами это уже стало необязательно. На Фронтире может быть планета занята одним государством, а буквально в двух часах лета в гипере, другая планета, но уже другому государству принадлежит, и это стало считаться нормальным. На Фронтире больше двухсот планет так обжили. Все привыкли. Мощный товарооборот, усилился в разы. То есть, вполне на пользу пошло. Хотя конечно одна война была, и надо сказать, червоточины тоже активно использовались. Все военные соседних государств пристально наблюдали и мотали на ус боевой опыт драчунов. Так что удачной идея была выдать эту информацию. И неудачной потому что ярко засветился. Хотя не жалею, пожил интересно, не скучно, не без этого.

Ну а сейчас у меня новая жизнь, есть план операции, которую собираюсь выполнить, и я готовлюсь к этому, а дальше как пойдёт. Даже самому интересно, что будет.

Два месяца не прошло, а пролетело, уже была середина февраля восемьдесят пятого. Вроде два месяца и не такой большой срок, а столько событий произошло, не передать. Сейчас иду к знакомому торговцу, снова удалось получить разрешение посетить город, есть свободная минутка, так что опишу. Командиры убедились, что офицер я справный, хотя и молодой, можно выпускать и в одиночное плаванье, а не как обычно придавать к более опытному офицеру. Теперь мой взвод часто в одиночестве автономно работал. В горах редко, всего раз. Зима же. Но проводка и охрана конвоев, или охрана района на блокпосту, всё это не раз пришлось проводить. На блокпосту обычно неделю сидим, по графику. Мы вот дважды отсидели, и не зря. Об этом потом. Тот случай, а бой считался уникальным, по сути одна бронетехника против боевиков. Всего один боец на подхвате. Это я. Водила «шишиги» охранял тылы. И то я командир, наводчик и координатор. Не поскупились командиры, Золотую медаль Героя Светского Союза получил. Подивился. Думал, ну орден «Ленина» дадут, максимум. Но нет. Его дали, но с Золотой медалью. Быстро провели всё, неделю назад из Москвы вернулся, три дня там был. Туда самолётом и обратно. Повышения в чине не было, но и это неплохо. А так там все бойцы бронегруппы награды получили. Черемисов и командиры бронемашин «Звёзды», мехвод и наводчики медали. Даже водила грузовика тоже. Их раньше меня наградили. Осыпали всех причастных. Так что я влился в офицерский состав бригады, считали своим, а не желторотиком, да я и доказывал действием, что это так и есть. Доверия ко мне становилось всё больше и больше. Даже жаль, что подвести придётся, но там выбора особо нет.

Саму боевую операцию я на начало апреля задумал, а не в день, когда парни, в отчаянье, решат на побег. В марте тут уже тепло, цветы во всю цветут, но сыро. К апрелю просохнет, а мне нужна сухая почва, чтобы во многих местах техника прошла. Да, я туда и обратно на технике пойду, но она лишь средство доставки. Дальше пешком и работа по освобождению. И всё нужно сделать за ночь. Как стемнеет переходим границу, и до рассвета успеть перейти её обратно. Хотя до тренировочной базы моджахедов, в центре которого и находится тюрьма, даже трёх десятков километров по прямой нет. Что по самой подготовке, то торговец нашёл восемнадцать очков ночного виденья. Больше нет. Мой прибор девятнадцатый. Та самая модель, инструкцию к которой я дал. Семь в Лондоне, больше на складе магазина не было, и остальные со склада армии США, база в Европе. Кладовщик сделал гешефт, продав подотчётное имущество. Но с какой базы склад, торговец не уточнил. Это всё что тот успел за полтора месяца. Так что оплатил, всё честно. За каждый прибор по три тысячи. За десять уж оплачено было, за оставшиеся восемь деньги передал. После чего и расстались довольными. Коробки я убрал в хранилище, к тому моменту накачались уже. И произошло это за два дня до того, как меня в Москву отправили. К этому моменту все бойцы уже знали этот прибор, как его использовать и настраивать, учились подбираться к часовым, или брать на ходу, работать ножами. По одиночке. Прибор-то один, но тренировки шли неплохо. Потом перешли уже к реальным делам. Например, если обстрелы объектов, то группа в три-четыре бойца, со мной, выдвигалась в сторону стрелков. Дальше передавал одному из бойцов очки, и он подкрадывался, прыгал и работал ножом. Остальных мы из автоматов, чуть позже давая работать офицерам, оформляя всё. Потом в казарме разбирали ошибки и удачные моменты. Особенно у блокпоста отлично поработали, перехватили тех что решили мимо нас ночью перейти. Мы там с три десятка уничтожили, на что бумаги были оформлены. А то что для нас это тренировка в боевой, мы никому не говорили.

Понятно не все бойцы были к такому готовы. Из трёх десятков, двенадцать пацанов просто не могли пока. Духу не хватало, остальные уже развязались, кровь попробовали и работали уверенно. Я кстати и психологический тренинг, и накачку давал, чтобы молодые парни от этого не сломались. Всякое бывает, и похоже получалось. Барков отслеживает, вроде порядок. Конечно информация просочилась, особист пообщался, велел прибор сдать, даже к комбригу вызвали. Я же делал большие глаза и разводил руками. Какой прибор ночного зрения? Вон на бронетехнике стоит, ими и пользуйтесь. Кстати, как раз и пользовались, такая броня в капонирах, из неё изучаются окрестности. Потому банды и ночам и работают слабо, подходишь пострелять, а по тебе работают пушками. Наши уже набили руку. Я же усилил тренировки тех парней, что отбор прошли. Да и остальные пусть на подхвате будут, по сути они наши тылы, прикрытие при отходе, также серьёзно тренировал и обучал. За эту неделю, с момента как из Москвы вернулся, я только и успел на одно дело сходить. Мой взвод отправили на помощь десанту. Кишлак зачищать, и подходы удерживать, если там банда. Работал самостоятельно, это уже привычно. Банды не было, но с десяток душманов постреляли. Мелкая группа там отдыха. Положили всех. Да и не мы, с другой стороны работали. Вообще мой взвод туда кинули не потому что лучший, хотя десантники с нами охотно работали, мы подготовлены на их уровне, а потому что свободен был на тот момент, и под рукой. То есть, начальнику штаба на глаза попался. Дальше следствие. Ничего, отработали. Пострелять не пришлось, но парней прикрыли. Из минусов, у меня двоих бойцов сманили в десантный батальон и одного в разведроту, молодняк осеннего призыва ещё только вникал в службу и дело боевое пока не тянули. И я стал замечать, что и ко мне приглядываются.

В принципе, всё. Разве что обидно, в Москве побывал и ничего не купил. Да я там под просмотром, с сопровождающим, целый майор, что встретил на аэродроме, доставил в офицерскую гостиницу при Министерстве Обороны, и отслеживал всё. Так что не дёргался, от меня там всё равно ничего не зависело, получил что заслужил, и вот обратно. Конечно странно такое отношение, могли бы и дать по столице погулять, но там действительно цейтнот был, носились туда-сюда, и к портному форму шили, и инструктаж проходил, и с замминистра обороны общался. А его бой заинтересовал, сам танкист в прошлом, вот поминутно на большом листе ватмана всё нарисовал и описал. Тот и копии фотографий изучал. Сложный рельеф местности, это нас должны были побить, а не мы. В общем, дел хватало, голова кругом. Я даже с облегчением вздохнул, когда в самолёт посадили и обратно полетел. У меня в обоих хранилищах примерно по сто килограмм свободного, так я из Первого перекидал во Второе, и двести килограмм имею. Скоро сама операция, ради которой я это всё делаю, и не знаю, как там всё повернётся. Скорее всего накажут. Возможно срок получу. Ну сидеть я долго не буду, сбегу, но пока в неволе, нужно всем себя обеспечить, еда и оружие есть, средства комфорта, долго на природе смогу жить, но вот нет слабого пола. Пока терпел, но сейчас это уже проблема, тело-то молодое. Требует. Так что держался до конца, но как накопил свободного, решил эту проблему взвалить на чужие плечи. Это арабская страна, тут женщины не имеют права слова. Ими торгуют, их продают, меняют или дарят как скаковых лошадей. Я шёл к тому же торговцу, у которого купил спец-очки, и собрался банально сделать заказ на жён. Для меня наложницы, для местных жёны, а так разница не существенна. Как видите, я серьёзно отношусь к будущим испытаниям. И надеюсь обращусь к нужному специалисту. Даже если нет, тот порекомендует того, кого надо. Сегодня вторник, а тот в офисе.

Пообщались мы с торговцем неплохо, снова меня зелёным чаем поил. Он действительно дал рекомендацию, своего знакомого, что как раз и занимается подобным товаром. Даже написал письмо, сообщив адрес нужного человека. Ничего, прогулялся. То, что в форме, особо никого не пугало, хотя недобрых взглядов тоже хватало. К счастью, нужный торговец был дома. Более того, знал о моём интересе, пока я искал нужную улицу тут уже побывал посыльный и всё передал. Так что тот принял рекомендательное письмо, но даже открывать не стал, а сразу перешёл к делу. Какой у меня вкус? Ведь у каждого мужчины он свой. Цену не обсуждали, там на месте уже по той кого выберу, определят, потому как те имели каждая свою цену.

— Восемнадцатилетних? Пышногрудых, с восхитительными фигурками? Мужчин не знали? Удивительно, — пробормотал тот, причём, последнее совсем тихо.

— Вы о чём?

— По заказу своего старого друга, его сыну растили двух одалисок. Они близняшки, соответствуют всем нормам красоты, что вы описали. Им восемнадцать лет. Ещё два года назад их должны были передать в руки своего нового мужа. Но он учился в Лондоне. А недавно вернулся… — тут торговец пожевал губами, и закончил. — И погиб.

Где тот мог погибнуть, даже спрашивать не стал, итак понятно, очередной идейный моджахед к своему Аллаху отправился. А девчата видимо зависли, их и держали для того парня, потому как они оплачены, а раз хозяин погиб, теперь те ничьи, тронуть их не успели, тот и решил предложить мне. Мы прогулялись до соседнего дома, где я в щёлку посмотрел, как девчата жеманно переодеваются в светлой комнате. Им явно сообщили, что скоро смотрины будут, и те наконец получат себе хозяина. Да, а торговец мастер, подобрал именно то что я ждал. Стройные фигуры, бёдра не такие и широкие, не разрослись ещё, плоские животы, тяжёлые грудки, личики очень красивые, хотя и чистые арабки. Вообще в Афгане красивые девушки не редкость, что те и демонстрировали. Молодые и красивые. Однозначно беру. Повезло, пошёл узнавать, раз и купил. Реально повезло, не зря место готовил. Так что пошёл торг, нас чаем угощали, пловом, пока не ударили по рукам. Я не сильно-то и торговался. По пять тысяч долларов США каждая. Тут же пачку отдал, тот не пересчитывал, тут всё на доверии, меня рекомендовал очень серьёзный бизнесмен в городе. Дальше знакомство с Лейлой и Фатимой. На них только верхняя одежда, и тёплые куртки, всё остальное покупает муж. Ну ещё бы. Так что познакомились, и мы с торговцем вышли наружу. Девчата семенили следом за мной. А там юбки такие, широкие шаги не сделаешь. По пути пройдя в проулок, убедившись, что в обе стороны никого нет, убрал обеих в Первое хранилище, и пока есть время, посещу рынок, нужно действительно много прикупить и этим займусь. У меня ещё пять часов свободного, время есть. Да по проулку метров двадцать прошёл, ещё десять и выйду на оживлённую улицу, выход высокая арба перегораживала, когда на меня сверху обрушилась тяжесть.

Не скажу, что это было неожиданностью, слежку я засёк ещё по пути к торговцу наложницами. Что печально, отслеживать начали от магазина того торговца, что мне очки купил. Не наши, местные точно. Не знаю, участвует тот в этом или нет? А тут видимо место удобное, и решили брать. Удачно арба перекрыла обзор, или те помогли, не знаю, но пока те бежали в обход и через частный двор, пока бесшумно поднимались на стену, я успел убрать девушек, что осталось без внимания свидетелей. А тут тот что здоровее и прыгнул на меня. Я засёк по шороху, отшатнулся, но всё же скользящий удар по спине был, отчего я отшатнулся. Можно сказать, отлетел по проходу. И ногой оттолкнувшись от глиняной стены, с разворотом, отчего повернулся лицом к нападающему, рухнул на того, локтями вырубив, и тут же перекатился, шоркнув берцами по стене, тут узко, а на моё место упал второй, что моложе, пытался ногами и своим весом обездвижить. А ведь мог поломать, так что подбив ему ноги, насадил на нож, и глядя как мутнеют глаза, из них уходила жизнь, быстрым движением, чтобы не брызнуло, выдернул нож из подбородка. Клинок пробил мозг. Вытерев «Ка Бар» об одежду афганца, предположение, что это слежка от спецслужб Правительственной армии, начала таясь как сухой лёд под лучами Солнца. Похоже привет от моджахедов. Пока же поглядывая в обе стороны, быстро обыскал обоих.

— О как? Любопытно, — доставая из специального кармашка здоровенного, «ПБ», приведённый к бою, также было два запасных магазина, я только головой покрутил. Больше у них ничего нет, по ножу, по куску верёвки вязать, и всё. Точно привет от душманов.

Трофей я прибрал, сбегал до арбы, но рядом никого, тут свободно на метр, из тупика можно выйти и зайти. Главное пока никто не мешает. Бегом вернулся и привёл в создание здоровяка, тот чёрных одеяниях был, а приводил, ломая тому пальцы, и тёр уши, пока не зашевелился. Дальше быстрый полевой допрос, и добив ножом, ушёл к арбе, а там по улице к рынку. Руки уже отмыл, сам чистый, поди докажи, что это я тех двоих уработал. Кстати, слежка продолжалось, ещё один молодой паренёк сопровождал стороной, лет пятнадцати, отслеживая всё что я делаю. Не хорошо, не люблю соглядатаев. Но на рынке затерялся в толпе, так что тот меня потерял и носился в поисках, пока не охнул и не прилёг, я же, выдернув клинок из тела, скрылся среди прохожих. И да, я успел переодеться, в афганские одежды, национальные, можно сказать. Тем более тип лица такой, можно принять за араба. Помните сержанта Семёнова из «Особенности национальной охоты»? По сути копия, только тот там старше, а мне девятнадцать, так что эта одежда вполне к лицу была, пусть и чистый русак. Я ошибся, работала западная разведка, в данном случае США. Просто я засветил баксы, когда через торговца покупал спец-очки, так на меня и вышли. Ну то что офицер и так знали, просто опознали, когда я прибыл к нему снова. Ждали и ждали, а тут раз, со своим интересом появился. Похоже кто-то из этой разведки заинтересовался крупной партией спецоборудования, я про очки ночного виденья, и напрягся. А зачем их покупать и частным способом? Деньги их не особо интересовали, хотя выяснили откуда те взялись по номерам купюр. Да и торговец не запирался, всё отрыто описал. Оказалось, он был давно куплен британской разведкой, их агент. А те позволили с ним работать американцам. Так что было задание найти того офицера, даже была версия что я ряженный, выкрасть, и доставить на базу, а потом в Пакистан. А напавшие местные кадры, тот здоровяк завербованный агент, из спецслужб Правительства Афганистана, второй его родственник. Третий тоже.

Как видите, ситуация та ещё. Валить нужно всех. Поэтому ещё на рынке у продавца ковров, я быстро переоделся. Ковры висели, ноги только видно, скрыли, это помогло с ликвидацией третьего. Дальше угнал мотоцикл и доехал до магазина, пришлось подождать в стороне почти полчаса, но когда вышел нужный торговец, британский агент, то проезжая мимо, управляя одной рукой, вторая прижата к живут, как будто мне плохо, и дважды выстрелил из трофейного «ПБ». А ведь тот засёк меня, глаза расширились, узнал, не смотря на попытки замаскировать лицо, кусочками молодой морковки, дольками, что чуть исказило щёки. Да поздно, дёрнул плечом, первая пуля в него вошла, того развернуло, и головой, туда вторая пуля, падая рядом со своей машиной, дверь которой придерживал шофёр. Я отличный стрелок, но тот стоял неудобно, пришлось одной пулей развернуть, второй уничтожить. А машина неплохая, белый «Мерседес» последней модели. Мог себе позволить. Рисковать я не стал, отъехал, бросив мотоцикл, там через служебный вход в магазин, снаружи шум, вой у тела погибшего хозяина, и выстрелил в затылок, также из «ПБ», помощнику. Он меня видел и запомнил. Гильзу подобрал. Да и те две в живот отлетели, в складках одежды, потом вытряхнул. Там посетил дом торговца наложницам, а тут на всякий случай, просто следы заметал. Его также зачистил, но уже карабином. Дома был, обедал, время обеда. Оружие с оптикой и прибором бесшумной стрельбы. Шум города заглушил громкий хлопок. Пуля, пролетев открытое окно, снесла ему пол головы. Этот карабин трофейный, для меня историческая реликвия, добыл у одной банды. И по сути единственный трофей с момента, где побил банду «бэхами». Это был карабин «Де Лайла», с интегрированным глушителем. Под пистолетный патрон сорок пятого калибра. Их и выпустили в сорок втором, всего чуть больше сотни.

В таких делах лучше перебдеть, я не хочу, чтобы всё сорвалось. Только после этого, снова переодевшись, пошёл на рынок. А одежда у меня крестьянская, не может крестьянин покупать дорогие вещи. Это внимание привлечёт, а на русского офицера не обратят внимания. Точнее обратят, но скорее всякое барахло впарить. И кстати, действительно попытки были, да не одни. Хотя опытные торговцы, видя, что я тему секу, сами отходили, но на мне молодняк тренировали. Ничего, закупил немало. Да и по магазинам походил. Был и дорогого женского белья, кружева, что в мусульманской стране даже дико. Несколько пакетов купил, разных размеров. Одежду без девчат покупать не стал, тут пусть сами выбирают. А всё для жизни и обихода, включая для женских дней, взял. Даже девчат незаметно достал и походили по магазинам. Поначалу те дичились, я так понял, столько народу и не видели ни разу, держали с детства в женской части дома. Ничего, за полчаса более-менее освоились, и видя, что я на них не экономлю, засучили рукава и пошли покупки. Чуть не переполнил хранилища. Ещё немного и мне бы их некуда убирать было. Так что закончил, прибрал девчат, ух отведаю их на территории, и в часть.

— Гаврилов, в штаб срочно, — сказал дежурный на КПП. — Уже раза четыре тебя спрашивали, искали.

— Да? — насторожился я, потому как ничего хорошего от этого вызова не ожидал.

Ну и пока быстрым шагом до здания штаба, в голове перебирал все версии о возможных причинах такого интереса ко мне. И про дела в городе узнали, там группа захвата ждёт, и про девчат, и про дополнительные очки. Уже весь интерес к девчатам пропал, исчезли из мыслей и обнажённые тела и соблазнительные позы. Если не на нервах был, то насторожен точно. Хотя об очках знал только Берков, мой зам. Он кстати недавно звание старшины получил и орден «Красной Звезды», за ночную схватку, где троих моджахедов положил в рукопашной. Это я представление написал, а в штабе бригады поддержали. А когда очистил обувь на входе, грязюка была, то сразу к начальнику разведки бригады. А этому что нужно? Мы с ним редко пересекаемся. Пленных мало берём, в основном трупы после нас остаются. А тот почти в лоб:

— Лейтенант, тебя переводят в разведроту. Примешь второй взвод.

— А служба в разведке разве не добровольная? Ходят такие бредовые слухи.

— Не в этот раз.

— А что с Каменевым?

Старший лейтенант Каменев командовал вторым взводом. Ещё бы, мы с ним в одной комнате жили, знаю. Комната на четыре койки, если что. Общежитие, что вы хотите. Почти казарма.

— На повышение пошёл. Давно уже взвод перерос. Переводиться в Сто Восьмую, на линейную роту. Там решили варяга поставить, а не своего. Всё, иди оформляйся и принимай взвод. Твоим пока старшина покомандует, всё равно нет свежего пополнения. Как будет, молодого офицера на твой взвод, он опытный, как раз его подтянуть возможность будет.

Мысленно матерясь, приказ уже подписан, ничего не сделаешь, вот так обычно и бывает, рушатся планы. Однако, мы ещё посмотрим, я просто так не сдамся. Да и честно говоря возможностей для автономной работы у разведки куда больше. Просто те постоянно на ногах, а я этого не люблю, мотострелки мы или погулять вышли? Вот именно. Ничего, меньше месяца, а там, если повезёт, выкинут из армии. Ну не любят наши генералы, когда поперёк батьки лезут, да ещё на сопредельную территорию, где до международного скандала недалеко. До мокрых трусов те этих скандалов боятся, вот и сидят на попе ровно. Так что почти час бегал по кабинетам, потом сдавал свой взвод, кое-что пришлось доставать из хранилища, числиться на взводе, а я при себе имею. Всё, сдал, ну и также принял взвод разведки. Двадцать пять бойцов вместе со мной. Это не считая три экипажа бронемашин, ещё девять бойцов. Да, привычные «БМП», но все «двойки». Вот так день к концу и подошёл. Даже пришлось застольное в общежитии организовать, отметить назначение. Каменев тоже был, он завтра с конвоем в Баграм, в штаб дивизии. А так работа сразу пошла, не смотря на то что снег в горах активно таял, даже сель пошёл, гоняли мой взвод постоянно. Так что за следующие две недели освоился на этом месте отлично. За две недели в основном разведка троп, но и три дела было, два каравана перехватили, из Пакистана, уничтожили, и мелкую банду. Два опытных моджахеда с десяток молодых волчат тренировали. Пленных не было. Также наконец и до девчат руки дошли, и не только руки. Хотя попробовать их я успел раза три каждую. Да вообще времени свободного не было, запарка. Однако, как бы то ни было, но время шло, и вот подошло к началу операции. Было девятое апреля. Мы как раз вернулись с задания, разведка трассы на Кабул, уже всё подсохло, трава зазеленела, пыль за машинами. Пока бойцы от неё отряхивались, кто в душ, технику в боксы, отмывая, я в штаб.

А когда зашёл, придерживая автомат на боку, у меня теперь «АКС» с подствольником, комбез «Дубок», дежурный и ошарашил:

— Юра, поздравляю. Тебе старшего дали, и к «Звезде» представили за два каравана. Сам от комбрига только что узнал.

— Спасибо, — пожимая тому руку, добавил. — Удивил. Оперативный у себя?

— Подполковник Верестов? Да, был.

Командует всеми боевыми операциями, не комбриг, как можно было бы подумать, тот иногда тоже работает, но больше для получения личного опыта, быть в курсе всех боевых операций, а командует ими подполковник Верестов, начальник оперативного отдела штаба. Однако дойти до него мне сразу не дали, многие поздравляли, завтра утром награждение будет. Там не только меня, хватало парней со всей бригады. Больше двухсот. Утром генерал, командир Сто Восьмой дивизии прилетает, он и будет награждать. Так что благодарил всех, если уже все говорят, значит, всё уже по бумагам прошло. Кстати, так и было, удостоверение офицерское сдал, на замену, а сам наконец к Верестову пробился. Тот поднял голову от бумаг, которые изучал, рядом стоял один из его офицеров, капитан Марков.

— А, Гаврилов? Поздравляю, на совещании говорили по тебе. С чем пришёл?

— Есть информация, товарищ подполковник. Надо бы Круглову доложить, начальнику разведки, но вот с вас начал. Мне тут знакомая птичка напела, как агента я его не оформлял, засветить не хочу, что из Пакистана караван пойдёт. Не такой и большой, мой взвод возьмёт, он интересен мне лично.

— Так, когда говоришь он выйдет? — подходя к большой карте на стене и надевая очки, до этого те у него на лямке на груди висели, спросил хозяин кабинета. Рядом встал и Марков, но он надёжный, можно и при нём.

— Послезавтра. Будем ночью брать. В тихую. Ножами, потом остальных. Хочу груз целым взять.

— И что за груз?

— Мой агент не уверен, слышал разговор получателя груза с одним из торговцев, но будет он или нет, не знает, раньше ушёл, окончания разговора не слышал. Две пусковые британские, зенитных ручных комплексов, думали перевезти тут. Как один из вариантов.

— Любопытно. А кто получатель?

— Халес.

— Ого. Серьёзный полевой командир. Почему не спецуре хочешь отдать, а сам?

Это да, у нас в Джелалабаде разворачивали Пятнадцатую бригаду специального назначения, пока не полностью развернули, но парни уже активно работали. Почти все интересные дела у нас забрали, перехват караванов, это их тема. Кстати, скоро как раз из их состава понесёт сильные потери Мараварская рота. Я сообщу о засаде, чтобы удалось избежать трагедии, если в бригаде останусь. Парни-то не обстрелянные, у них это был первый бой. Пока же стал настаивать, что это моя информация и я сам хочу её использовать, потому к своему начальнику сразу и не пошёл, тот точно передаст дело спецуре, пока подполковник не рявкнул:

— Говори правду⁈ С чего тебе этот караван?

— Там десять коробок со спец-очками. Заказ был.

— А-а-а, вон в чём дело? Даже если они есть, всё равно сдать придётся. Кстати, ты указал это в своём рапорте?

— Так точно.

Ну да, когда зашёл и поздоровался, то передал рапорт. Всё это конечно же не правда. На самом деле буду освобождать наших в Пакистане, подставляю я Верестова, но делать дело нужно, другого шанса не будет увести подразделение из части, так что по очкам сознательно информацию слил. Кстати, две пары я всё же передал, больно уж насели. Так их в бригаде и не использовали, куда-то на изучение отправили. Как будто там таких нет, раньше не добыли. Да наши военные советники, начиная с Вьетнама, на блюдечке приносили такие приборы, более старших поколений. И что? Наша армия использует аналоги? Нет, только то массивное оборудование, что на бронетехнике стоит. Так что не в коня корм, я это нашим и объяснил, бессмысленно всё это. Пока же Верестов изучил мой рапорт, и сказал:

— Ну возьмёшь ты этот груз, он же по оперативке проходить будет, всё равно сдать придётся.

— Сдам, но нашим, не спецуре.

— Ну-ну. Вот что, с Кругловым я сам вопрос решу. Пока иди, готовься. Завтра награждение и отдыхаешь, послезавтра по плану разведка дорог на Асанабад. Там наши летуны две банды видели, к ней шли. Возьмёшь взвод Татаринова.

Лейтенант Татаринов принял мой взвод. Через три дня как я в разведроту перешёл. Прислали из Баграма. Тот летом прошлого года закончил училище, и получив направление в Сто Восьмую мотострелковую дивизию, командиром комендантского взвода, где и проходил службу до некоторого эпизода, после которого его и сослали к нам, в бригаду. Не к той связистке полез, вот её ухажёру это и не понравилось. Так что лейтенант получал боевой опыт в живую, которым с ним щедро делились мои бойцы, но в серьёзных переделках пока не бывал. Я подумал и кивнул, жаль не сработала отмазка с караваном, похоже Верестов решил всё же спецуре передать. Ну так и есть, приказал к ним отправить посыльного с моим рапортом. Так что буду импровизировать. А то что сведенья ложные, поди докажи. Ну не пришёл караван, или маршрут изменили или что-то задержало, поди знай. Так что это скорее на благо, чем рушило мои планы, а пока начали обсуждать саму операцию. Банды от зимней спячки проснулись и вот начали работать на дорогах. Тут и Круглов пришёл, Верестов его вызвал, ругнулся на меня, но включился в работу, как и другие офицеры оперативного отдела штаба. Что, когда и во сколько выходим.

Так что послезавтра утром уходим, в семь утра. До выхода конвоя почистить дорогу. По времени банды как раз подойдут. Впрочем, и воздушная разведка их искать будет. Наводить. Всё готовилось, выделялась техника, выдавались боеприпасы. В общем, обычная штабная работа. Ну а вечером обмывали звёздочки, потому как звание и уже получил и привёл форму в порядок. Ну и пока сидели, а я столовую арендовал, повара расстарались, задумчиво поглядывал вокруг. Не стоит думать, что я затаил информацию о советских военнопленных в Пакистане. Написал по сути подробную информацию, и передал на имя комбрига. Через неделю как из госпиталя в бригаду вернулся. Типа, завербовал агента, тот там тренировался и всё видел. Наши приняли, передали дальше, и всё. Пять месяцев прошло, результата ноль. Ну возможно забросали МИД Пакистана нотами протеста, с требованиями передать советских военнопленных. А те отписками занимаются, ничего нет, это всё лажа. Была шанс что пакистанцы могут вывезти пленных, чтобы убрать прецедент, но не думаю, что те на это пойдут. Не то чтобы задницу прикрыл, но объяснение почему я это всё устроил, было.

Да и работать постараюсь без следов, тут не будет поиска и зачистки военных иностранных советников, просто снимаем часовых, парни на это хорошо натренированы. Именно тех, что нам мешают, вскрываем тюрьмы, их там две, это точно, тихо выводим пленных, выносим тех, кто не может идти, и к машинам. Грузимся, и едем ко второй тренировочной базе, в Шамшату. Точнее наоборот, сначала Шамшату, потом Бадабер. Они рядом. Снова оставляем технику, повторяем что в Шамшуту было, и к границе, где и переходим. Что по границе, то если повезёт, пройдём тихо, без стрельбы, если будут пограничники, придётся ликвидировать, как и на обратном пути. На обратном можно и с шумом чтобы проскочить. Это сделаем, и пакистанцы будут возмущаться, но поди докажи, что это мы. Также нужен автотранспорт. На территории Пакистана даже и думать нечего добывать. Поди знай где они. К нашим обращаться тоже не стоит, сразу поймут, что я ещё что-то задумал. Да и зачем мне наши, когда тут есть Правительственная армия Афганистана? Знакомых офицеров у меня там хватает, обращусь, уже знаю к кому, и сколько это будет стоить, не откажут, и получу пятнадцать крытых грузовиков «Зис-157» с водителями. Из надёжных. В Бадабере сейчас примерно около тридцати наших, и плюс с сотню афганских пленных из военных. Нормальные, которым спину доверить можно. Хотя предательство среди афганских военных обычное дело. Это только по Бадаберу. А что в Шамшуту? Причём обе тренировочные базы формально являются лагерями беженцев. Да, там и беженцы есть. Двойное кольцо. Сначала беженцы вокруг, внутри моджахеды и в центре наши. Ночка та ещё ожидается. Так что вот так сидел с парнями и мужиками, на погоны не обращали внимания, и комбриг был, я по сути с ними прощался. Не знаю, что меня ждёт, но не отступлюсь. Кстати, главный контрразведчик что-то понял по взгляду. Уже два стакана хапнул, а взгляд трезвый, поглядывал на меня.

В общем, вот такая подготовка. Там два дня пролетело, орден получил, и к счастью всё же операцию не отменили, хотя летуны сообщили, что одна банда изменила маршрут, в горы уходила, другая исчезла, скорее всего в одном из брошенных кишлаков укрылась, и меня направили на проверку дороги, старшим офицером. Дополнительный приказ, проверить один кишлак. К этому времени я имел опыт и доверие командования. Всегда удачные дела, без потерь со своей стороны и с потерями у противника. Утром одиннадцатого апреля, моя колонна из шести бронемашин, покинула расположение части. Взвод Татаринова тоже шёл, в общих чертах взводному известно наше задание. Поэтому, когда мы, объезжая город, повернули не на север, в сторону Асанабада, а на юг к границе, тот подивился, но на связь не выходил. На построении утром я сообщил, что по группе стоит полное радиомолчание. Впереди дозорная «БМП». Там мой зам, сержант Абрисов. Я при переводе хотел забрать с собой старшину Беркова, но тот попросил оставить на месте. Ему нравилось там. Зато смотри, со мной едет и бойцов подготовленных хватает. Тут с этим просто повезло. Так вот, пока катили, я размышлял. Тот случай, когда меня разведка штатская взять хотела, не забылось. Ночью, как обмыли новое назначение, я посетил их базу в городе и всех зачистил. Семерых, что были на территории. И я всегда помнил о том торговце, что англичанина привёз на охоту. Тот постоянно в разъездах, то его в городе нет, то меня, а тут так совпало, я и базу разведки накрыл, и тот торговец был на месте. Привычно проверил его дом, а во дворе машина появилась, грузовик, а он на нём товар возит, ну и посетил. Допросил, кубышки его забрал. Часть пришлось в сумке нести, хранилища полные.

Вот так долги отдал, пора и делом заняться, то к чему готовился столько времени. Так что пока ехали, прикидывал все планы предприятия, что и как делать. Даже как проходить границу, и где примерно оставить технику и дальше пешком до базы и тюрьмы. Так что голова была занята. На обед не остановились, мы до обеда по времени будем на месте, там где встанем на днёвку и будем ждать темноты. А по пути, я приметил колонну из пятнадцати грузовиков. Не обманул Абдурхман, знакомый капитан афганской армии. Интендант он. Через него договорился, что пошлют роту афганской армии для проверки дороги. Всё же моя задача, ответственен, вот и нашёл замену. Рядом у машин прохаживались солдаты-водители. Так что мы притормозили, тут сержант знакомый, тот вошёл в моё подчинение, и включив грузовики в нашу колонну, похоже бойцы начали что-то подозревать, тревожно на меня поглядывали, но я был демонстративно спокоен. Не так и далеко уехали, с трассы давно ушли, тут зелёнка, встали недалеко. Используя оба взвода, тщательно прочесали рощу. Кроме двух костяков старых трупов, по одеждам моджахеды, похоже наши летуны с воздуха накрыли года два назад, остатки «нурсов» были, никого. Так что загнали технику под деревья и начали маскировку. После этого обед, сухпай, и я отдал приказ, отбой до вечера. Бойцы пожали плечами, скатки одеял использовали, самые прошаренные пенки туристических ковриков раскатывали, мои подарки, два поста и трое часовых стояло, Татаринова поставил старшим за охрану. А тут ко мне он подошёл и оба замка, но я сообщил:

— Подъём за два часа до темноты, там построение, будет поставлена боевая задача. Там всё и у знаете. А сейчас отбой. Ночка ох и не лёгкая предстоит, отдыхайте.

Так что порядок в лагере, отбой. Я сам скатку коврика расстелил, у меня зелёный, один остался, личный. Остальные раздарил, так что разложил вещи рядом, натянул кепи на глаза, хотя в прицепе листва крупная, хорошо защищала и маскировала нас, и стал дремать. А так нас искали. А что, солдаты на блокпосту, на выезде из города, видели куда мы повернули, а так же мимо двух дальних блокпостов проезжали, один раз в шесть бронемашин, мимо второго уже с грузовиками. А дальше ушли с трассы и найти нас теперь очень сложно. А искать будут, позывные наши стали звучать в эфире часто, вызывали, радист слушал, но молчал, приказ не выдавать наше местоположение всё также стоял. Поспал я хорошо, а проснулся, когда меня тряхнули за плечо, открыв глаза, шаря рукой рядом в поисках автомата, порядок, справа лежит, увидел Беркова, он был дежурным по лагерю, вот тот наклонился и сообщил:

— С севера неизвестные подходят, перекатами идут. С трудом засекли.

Быстро собравшись, тревогу пока не объявлял, бегом пересёк рощу, с этой стороны пост с пулемётом, и в бинокль стал изучать неизвестных, после чего сплюнул, и буркнул Беркову, тот рядом замер:

— Спецура. Из нашей «пятнашки».

То, что те наш лагерь обнаружили и вот сближались осторожно, было ясно как день. Поспать я успел часа три, времени до темноты хватало, так что выйдя из-за деревьев, показавшись на виду, поднял руку с автоматом над головой, и покачал им туда сюда. То есть, опознавался. Я был в нашем камуфляже, «Берёзка». Вокруг всё яркое, тот как раз подходил, разгрузка, автомат, и вместо панамки кепи от афганки. А вместо берцев лёгкие зелёные кеды на ногах. У всего моего взвода такие же, неделю назад выдал, разносили уже. Нас из-за этих кед Зелёными Пятками прозвали. Понятно не по уставу, но на это смотрели сквозь пальцы. Двое встали и уверенно двинули ко мне, остальные залегли, прикрывая. На подходе мы опознали друг друга. Это был лейтенант Гурьев. Знакомый парень, ещё бы, соседние общежития, хотя мы совместно никогда не работали, и знакомы шапочно.

— Гаврилов, привет. Ты в курсе что вас все потеряли, ищут с собаками?

— Догадываюсь. Кстати, по отряду у меня радиомолчание. Теперь он и на твоею группу распространяется. Надеюсь обо мне сообщить не успели?

— Пока нет.

— Сам тут что делаешь?

— Веду разведку караванных троп. Второй день уже. Уже два каравана обнаружили, навели боевые группы. Один уничтожен, второй рассеян, остатки успели в Пакистан уйти. А тут смотрим неизвестная группа в пяти километрах от границы стоит, решил глянуть кто это.

— Молодцы, отлично работаете.

— А что происходит? Чего тебя все ищут? — прямо спросил тот, пока его боец остальных созывал. В группе Гурьева было всего пятнадцать бойцов, с ним самим. По сути разведка.

— Позже узнаешь, придётся тебе и твоим бойцам задержатся у меня в гостях. За два часа до темноты у меня подъём, там построю бойцов и поставлю задачу по боевой операции. Вот и узнаешь.

— Заинтриговал.

Отказываться от гостеприимства тот не стал, сам хотел встать и отдохнуть, так что дошли до лагеря, ну и стараясь не разбудить моих бойцов, что спали то там, то тут, среди корпусов техники, самые умные в кузовах пустых машин. Спецура тоже расположились, три машины заняли, и спать, ну и я снова уснул. Кстати, в одном грузовике бочки с топливом. Много капитан-афганец найти не смог, но три бочки с дизтопливом и три с бензином, нашёл. Так, запас на всякий случай. Грузовики, они прожорливые. В этот раз меня никто не будил до самого подъёма. Поднимал дежурный сержант. Берков спал, он свою смену отработал. Командиры обычно на рации дежурили и вели записи разговоров. Рядом родник, мы потому и встали тут, из-за водоёма. Вода не особо пригодная к питью, запас воды для этого мы везли, но умыться было можно, что и делали. Дальше Татаринов построил всех. Даже спецура тут была, в строю, экипажи «бэх» и афганские водители. Вот я и взял слово:

— Товарищи солдаты и офицеры. Дело, которое предстоит выполнить, считается невозможным не только по той причине, что действовать придётся на территории Пакистана, но и потому что место операции, на территории тренировочной базы моджахедов, которых там в разное время, от полутора, до трёх тысяч. Причина, почему мы туда идём, в центре базы две тюрьмы, где по неточным сведеньям содержится около тридцати советских и около ста афганских военнопленных. Их содержание ужасное, советских солдат и офицеров отправляют на самые тяжёлые работы, постоянно жестоко избивают, заставляют принять ислам, но они не сдаются, надеяться на нашу помощь. Один из пленных, не выдержал, сошёл с ума, потерял рассудок. Это страшно, никому не пожелаю такое пережить, поэтому я себе твёрдо поставил задачу — парней нужно выручать. Я хочу освободить их. Идут только добровольцы, остальные ждут нас тут, в этой роще. Наши советские власти отказались от спасения, моё личное мнение, обычные трусы, вырождение при власти тех, кто там стоит. Раньше были настоящие лидеры, Ленин, Сталин, Хрущёва и Брежнева тоже можно к ним причислить, а тем кто сейчас у руля, им не штаны, им юбки носить. Какая-то вшивая арабская страна, и они боятся её до мокрых штанов. Не будет нашим парням помощи от нашей власти. И я понимаю, что за этот рейд будут искать виновных, но я за парней не пожалею ни карьеры, ни жизни. Поэтому говорю при всех вас, выступите свидетелями. Я беру полную отвесность за эту операцию на себя, как инициатор и исполнитель. В этой ситуации остаётся только помощь добровольцев. Сразу говорю, никаких боёв и штурмов, ночью тихо снимаем часовых, этому я вас и готовил последние месяцы, освобождаем наших, выводим, и также тихо уходим. Поэтому, добровольцы… шаг вперёд.

Первыми сделали уверенный шаг вперёд бойцы обоих взводов, с которыми я не мало пережил, потом и остальные массово делали шаги. Даже афганцы. А там сержант, он по-русски хорошо говорил, переводил своим мою речь, и те сделали все шаг вперёд. Да и спецура. Никто не остался. Похоже я смог зажечь в сердцах парней долг взаимовыручки, и желания спасти своих, чего не наблюдается у советской власти. Пока же, велев бойцам принять пищу, да собраться командирам у моей штабной машины, выяснил как дела у радиста. Тот сообщил, что с восемнадцати ноль-ноль наш позывной перестал появляться в эфире. Переговоры идут, шифрованные, а нас больше не вызывали, как отрезало.

— Да понятно, — вздохнул я. — В штабе тоже не дубы сидят, поняли куда я устремился и что хочу сделать.

В принципе ожидаемо, самолётов вокруг не крутилось, наблюдатели не видели, похоже наши решили хотя бы не мешать. Ну а вдруг моя авантюра удастся? Пока же я дошёл до своей «БМП», где собрались командиры, почти два десятка. Все офицеры и сержанты, и расстелив карту на покатом передке бронемашины, к слову не все видели, кое-кто из-за малого роста на цыпочки встал, некоторые поумнее с соседей машины смотрели, вот и стал давать вводную.

— Раз к нам присоединилась спецура, то им поручаем самое сложное. Пересечь границу с Пакистаном, чтобы до стрельбы не дошло, информация не разошлась и нас не ловили по всей приграничной территории. А также при выходе, открыть нам границу обратно к Афганистану.

— Не хочешь нас брать на базу? — спросил Гурьев.

— Базы, — поправил я того. — Будем брать две. Их взять, как раз не проблема на самом деле. Самое важное пройти границу туда и обратно. Второе по важности доехать до баз и вернутся от них. Третье, освободить наших. Именно так по сложности.

— Ну допустим, — кивнул Гурьев. — Принимаю объяснение. Значит так, мы тут побегали уже, границу изучили, тут горы, граница рекой не разделена, проехал разделительную линию, что только на карте есть, и ты в Пакистане. Лучше по караванным тропам, есть парочка где техника пройдёт. По сути провести разведку, убедиться, что патрулей нет и спокойно переехать на ту сторону, проблем нет.

— Значит, с нами хочешь?

— Конечно, что я не русский? Своим помочь, эта честь не всегда выпадает. Да я себе не прощу если не поучаствую.

— Добро, тогда назначаю тебя ответственным за проведение колонны на ту сторону, и обратно. Могу одну «БМП» выделить.

— О нет, не надо, лучше грузовик, он по тише. Мы пораньше на час выйдем и проведём разведку, дальше переведём на ту сторону. Кстати, а на той стороне как?

— Да под видом пакистанской армии. В темноте же не понятно. С фарами идём колонной на Пешавар, там объездная, и к нужным базам. У меня автоатлас есть, даже тропки указаны. Там прячем технику, добираемся на своих двоих, и дальше работаем. Сложность в том, что у нас ровно девятнадцать приборов ночного виденья на всех, нужно разделить. Так, пять спецуре, кстати может не возвращать, после операции оставьте себе, подарок. Три взводу Татаринова, остальные моим бойцам. Именно они будут работать по базам, и снимать часовых. Одно отделение мотострелков при грузовиках, два отделения под командованием Бекоева и Гурьева, с его бойцами, в прикрытие. Мало ли шум и придётся со стрельбой отходить. Отсечёте преследователей. И ещё, а Бадабере крупный склад боеприпасов. Перед уходом его нужно взорвать, пусть наши сапёры подумают, как это сделать с отсрочкой в час. На этом всё.

— Импровизация, — покачал головой лейтенант Гурьев.

— Она родимая. Зато я в ней уверен, как раз импровизация редко подводит. У меня есть схема расположения объектов базы Бадабер, но не Шамшату, там придётся брать языка. Надеюсь нас это не замедлит. Ну всё, принимаем пищу и выдвигаемся.

Так что занялись делом. Один из грузовиков уехал, Гурьев на нём, проведут разведку, а мы спокойно поели, на бездымных костерках воды для чая вскипятили, или консервы разогрели, так что расположились на броне на бронетехнике, как раз начало темнеть, сумерки, и покинули рощу. Там выстроились в колонну и двинули по тропке. По сути по следам уехавшего грузовика. Не ошиблись, через три километра, а я двигался на головной машине, засёк мигание фонарика. В этой операции только такие сигналы, рациями было пользоваться запрещено. Очки ночного зрения я уже раздал, именно по тем, кому они нужны, и кто будет на острие удара. Пять спецуре, с ними уехали на грузовике, как использовать научили и показали. Три во взвод Татаринова, один взводному прибор, и сержантам. Хватит чтобы охранять технику и держать окрестности под контролем. Встретили нас. Гурьев доложил, что патруль пакистанцев только что прошёл. А афганских военных он вообще не видел. Так что мы с выключенными фарами проехали границу. Хотя шуму от нас на несколько километров слышно, особенно от брони. Дальше выехали на трассу на Пешавар, тут фары уже включили, два кишлака в стороне оставили, броню спрятали среди грузовиков, всё же такая бронетехника у пакистанцев отсутствовала, в других странах закупались, и дальше военной колонной, на самом деле поди разбери пакистанцы едут или кто другой, в сторону города. На подъезде повернули и двинули по дороге на Бадабер. Лагерь было видно в стороне, много костров горело, но сам кишлак мы проехали. И дальше на Шамшату. Пока всё неплохо идёт. И думаю всё будет хорошо. А я подорвался в роще, свежак. У меня обычно после такого удача прёт.

И тут дошли, даже неплохое место для стоянки нашли. Встали в круг, пока экипажи заправляли технику, подсвечивая фонариками, да и фарами, мы же под местных маскировались, я построил бойцов в колонну, ведущими были те, у кого приборы ночного виденья, и побежали к базе. Тихое оружие было у многих, я весь арсенал выгреб и у бойцов других взводов занял, даже с Гурьевым поделился, а то у него на всех один «АПБ». А так прямо по дороге, тут шагом, чуть не чеканя, колонной шли. Оружие на ремнях висело, под регуляров маскировались. Света мало было, ночь же, лагерь спал. Тут мы офицера с двумя солдатами и перехватили. Пакистанцы были. Пока Гурьев допрашивал офицера, солдаты мертвы, я изучал лагерь, и высмотрел кое-что интересное. Лейтенант как раз карту базы заканчивал рисовать, узнал сколько тут пленных и где содержаться. В двух местах. Мы быстро накидали план, кто куда, но самого лейтенанта я остановил.

— Мы тут похоже серьёзно выиграли. В стороне я заметил на подвижной основе, похоже прицеп-фургон использовали, пункт связи, весь увешан антеннами. А рядом два новых «хамви».

— Кто?

— Бронеавтомобили. Американцы их только с прошлого года выпускать начали, а тут явно машины связи, или РЛС, я не понял. Если угоним, да со всеми бумагами и специалистами что там есть, нам за одно это всё простят. Так что переориентирую тебя на захват пункта связи, и бронемашин. Грузишь в них всё и спокойно, как будто свой, не спеша выезжавшей и едешь к нашим. Надеюсь разберётесь с управлением? Там автоматические коробки передач. Ну или пленных заставите показать. Так что работай, идём покажу где этот пункт связи.

— Пленный назвал его секретным объектом.

— Может и так. Всё работаем.

Тут была одна тюрьма. Количество пленных около двух сотен. Многовато, грузовиков может и не хватить, но топая по щебёночному покрытию дороги, дошли до барака. Там у костра трое сидели, охрана. Раздались негромкие хлопки, тут лучше из пистолетов. Два бойца резко закашлялись, как и договорились, они и скрыли этот шум. Так что оттащили тела в сторону, дальше сбили замок, и двое зашли. Я и сержант. Двери прикрыли, что позлило мне зажечь фонарик и осветить пленных, что садились, тут солома на полу и всё. Воняло ещё так, глаза слезились, взопревшими телами тоже, старой кровью, тухлятиной. Что уж там.

— Внимание, — сказал я, а сержант-афганец, он с нами был, переводил на пушту. — Вы освобождены совместными действиями советской и афганской армий. Я, старший лейтенант Гаврилов, разведрота отдельной Шестьдесят Шестой мотострелковой бригады. Напомню, что мы в центре базы моджахедов. Сейчас тихо выстраиваемся в колонну и за нами. Не издавать ни шума. Проявления радости позже. Если есть раненые, несите сами. Идти не далеко, километров шесть. Берём всех, никого не оставляем.

Слушались меня просто как мессию, смотрели как на бога, у многих видно мокрые дорожки слёз, но действовали быстро. Почти два десятка пленных пришлось нести, сильно избиты, двое так присмерти, но вышли мы благополучно. Чуть позже раздался шум моторов и нас нагнали. Мы сошли на обочину, мои бойцы охраняли освобождённых, и пропустили две «хамви» набитые бойцами Гурьева. Часть спрыгнули и пошли с нами. Покинув наконец лагерь, палатки с беженцами, кое-где ходили неприкаянные, видимо бессонница, но на нас таращились, и всё. Так и до машин, дальше погрузка в десять грузовиков, там Татаринов командовал, восемь для перевозки освобождённых и две для раненых. У нас всего два медика, санинструктор нашей разведроты, я его взял, и один боец у Гурьева разбирался. Помогал. По счастью среди освобождённых было двое медиков, афганский фельдшер и наш военный врач из-под Кандагара, кстати, в звании капитана, уже год в плену. Они начали работать. Мы же пересчитали всех участников, потом второй раз, порядок, все на месте, и выехали к Бадаберу. И двадцати минут не стояли на месте стоянки. Там добрались, и дальше уже работали по тюрьмам тут. По старой схеме. Вкусных целей как пункт разведки тут не было, поэтому Гурьева я ориентировал освобождать одну тюрьму, а сам брал другую. Тут также сняли часовых, включая у арсенала, там сейчас наши сапёры работают, один ночник на троих, и второй у трёх бойцов прикрытия. Также двери прикрыли за мной, я же осветил пленных, многие закрываясь от света, морщась пытались рассмотреть нас, а я осветил себя, видно, что советский солдат, и громко также стал сообщать кто освобождает пленных, пока меня не прервал смутно знакомый голос:

— Лейтенант? Гаврилов, ты что ли?

— Прапорщик Зиновьев? Чего это вы меня в звании принижаете. Я уже три дня как старлей. Вы-то тут откуда? Не слышал о вашей пропаже. Так и хочется сказать, знал бы что вы тут, фиг бы освобождать пошёл, но вы хоть и сволочь, но своя сволочь. Будем освобождать.

— Да спишу я тебе твой комбинезон, спишу. Не будут его из зарплаты вычислять. Хватит уже меня им попрекать.

— Конечно буду. Я этот комбинезон в глаза не видел, а тут ещё из зарплаты вычесть хотят… — продолжал я старый спор.

Надо сказать, что многие из пленных тут провели не один год, и рыдали от избытка чувств, у прошлого лагеря было схоже, обнимались, прапорщик кстати тоже, хотя в плену он третий день и о его пропаже я действительно не знал. Однако хапнуть «гостеприимства» моджахедов тот успел по полной. На щеке след ожога. Головёшкой прижигали во время допросов. Однако, быстро всех привёл в чувство, мы с сержантом-афганцем построили колонной и повели их к выходу. Все посты вырезаны, там наши бойцы. Так что под их охраной и к выходу, а там соединились с колонной, что вёл Гурьев. Опять две сотни набралось. Чую техники едва хватит, придётся в десантные отсеки БМП сажать, бойцов на броню. Ничего, всех заберём. Лагерь беженцев тоже прошли. Тут нас и нагнали сапёры, сделали они то, что я приказал. Потом погрузка и мы рванули прочь. Держали максимальную скорость. У Пешавара были, когда земля как будто дрогнула, а позади вспышка была. Чуть позже грохот разрыва донёсся. Даже сквозь шум моторов. Ну а мы, включив все фары, двигались к границе, уже оставив Пешавар позади.

А вот с границей засада, по фарам, и кострам видно, что границу перекрывали, Гурьев, используя два грузовика, скатался, глянул и вернулся. Его не засекли, на дорогах плотное движение, пакистанская армия перекидывала свои силы, ещё на две машины просто не обратили внимания. Перекрыли всё, все известные тропы. Похоже все части подняли в ружьё. Быстро они среагировали, уверен и американцы шум подняли из-за пропавших своих. Бойцы Гурьева там двух пленных взяли, сейчас под охраной.

— Да я уже понял. Значит так, идём на прорыв по трассе Пешавар-Джелалабад, сносим стационарный пограничный пункт, и на ту сторону.

— Потери будут, там рота сидит и танк в капонире. Из китайских машин.

— Да не сходу же. Берёшь своих и моих бойцов, все приборы ночного виденья, дальше подбираешься и начинаешь тихо работать. Всё тихое оружие тоже тебе. Как закончишь, помигаешь фонариком, и мы подъедем.

— Хорошо, я отберу бойцов.

Гурьев отвечает за прорыв в обе стороны, это его работа, так что пробежался, выбрал бойцов, тот уже успел оценить их уровень, видимо отслеживал, и бойцы скрылись в темноте. А мы ожидали. В те два грузовика снова освобождённых погрузились. Те от них боялись отходить, видимо страх что их забудем и оставим. Все наши советские освобождённые, почти пять десятков, из которых семь офицеров, под бронёй «БМП», забились как селёдка в бочку. Но все там. Афганские военные в грузовиках. Там тоже офицеры были, почти полтора десятка. И даже один майор-лётчик. Известный, даже я про него слышал. На теле живого места нет, издевались над ним долго и красочно. Он один из тех кому срочная медицинская помощь требовалась, гангрена начиналась. Наш врач с ним тоже работал, но руками разводил. Все медикаменты что были, уже использованы, так что срочно нормальные медики или госпиталь нужен. Однако дождались, помигали фонариком, полтора часа ожидания прошли. Мы как не вслушивались, но шум так и не услышали. А я всё бесшумное оружие парням отдал, Гурьев почти сорок бойцов взял. Так что покинули поле, в ста метрах от трассы стояли. Выехали на неё и погнали к пограничному пункту, три километра до него, наши уже ждали, более того, с афганскими пограничниками пообщались с той стороны, те подняли шлагбаум и пропустили нас. Так что подобрали своих и на максимальной скорости уходили, забита вся техника была, сидели чуть не на головах друг друга, но проехав по горным серпантинам порядка двадцати километров, а уже начинало светать, одна сторона горизонта посветлела, свернули к реке и встали на берегу. Тут рядом два остова сгоревших «БМП-1», третий в реке. Следы старых боёв. Я велел освобождённым мыться, и принять пищу, с разрешения врача, все запасы отдали, сам же, как радист вышел на штаб нашей бригады, за сутки наш позывной впервые зазвучал в эфире, и радист, дежурный, сразу ответил на вызов, но говорил уже я, сообщив свой личный позывной на этот месяц.

— Слышу хорошо, Вепрь, — подтвердил радист.

— Передайте командованию. Срочно нужна эвакуация раненых и травмированных. Двухсотых двое, и около четырёх десятков трёхсотых. Многим нужна срочная медицинская помощь, медикаментов нет. Мои бойцы в порядке, раненых и пропавших нет. Передайте Восьмому, что для него много работы, пусть прибудет с вертолётами. И Пушеру, что для него есть находка, он уписается от радости. Ждём в Долине Смерти у берега реки. Окрестности взяты под контроль.

Восьмой, это главный особист бригады, ему оформлять спасённых и проверять, а Пушер, главный контрразведчик, ему «хамви» и пленных принимать и дальше отправлять. Ну а особисту работы действительно много. Так что я разогнал бронетехнику по высоткам, мы всю долину контролировали. А так эта долина известна тем, что тут погибла рота афганской армии, в боях в восьмидесятом, это её сгоревшие «БМП», вот и получила такое название. Используется редко, но наши поймут. Так что ждём. Количество раненых я назвал, для эвакуации, сколько машин пришлют, сами решат, двух хватит, но прилетели через час не две, как я думал, а четыре «пчёлки». Даже шесть, но два боевых в прикрытии, на посадку не заходили, и крутились выше, охраняя нас, ведя разведку. А на вертолётах прилетел взвод медиков, отделение бойцов комендантского взвода, и комбриг с офицерами. Подбежал встретить, только руку к виску, как от мощной оплеухи полетел кубарем. Не уходил от удара. Ну заслужил, что уж тут, комбриг серьёзно на нервах был, явно не спал ночь. Освобождённые, что это видели, серьёзно напряглись, их спасителя тут избивают, чуть волной на наших не пошли, надо сказать те едва не струхнули, но я успокоил их, мол, заслужил. Так что потирая шею, всё же доложился. Особисты начали работать, их трое было, контрразведчик убежал к «хамви», требуя срочно их чехлами накрыть, там бойцы Гурьева командовали, он над ними командование взял, а сам стал просматривать добычу и изучать пленных. Там вообще мёртвую зону организовали, подходить запрещали. С базы нашей танковый трал вызвали и целую роту бойцов для охраны, вывозить. Комбриг молча выслушал меня, также молча обнял, и сказал:

— Всё равно попадёт, информация наверх ушла, доложили.

Пока же свежие медики сортировали раненых кого срочно грузить, два вертолета поднялись и улетели загруженные, два ещё стояли, вхолостую лопасти крутились. Рапорты я передал, все сержанты подразделений, даже афганских, передали мне списки с адресами всех участников, включая, когда дембель. Буду знать. А я собрался отблагодарить всех добровольцев. От себя лично. Решение принято, и сделаю. Сейчас не дадут, да и нечем. А позже будет всё. Колонну я не повёл до Джелалабада, этим мой ротный занялся, он тоже прилетел, а меня на вертолёт, с частью освобождённых советских военнопленных, и в Джелалабад. Вертолёты не пустыми возвращались. Ну а дальше пришлось сдать оружие, я задержан, не арестован, домашний арест, и подробно всё писалось. А нашу базу заполнили разные структуры, даже командарм был. «Хамви» уже давно в Москву отравили, грузовым самолётом, с добычей, и работали по освобождённым. Все приборы ночного виденья отобрали. Кроме двух случаев. Один я новенький сохранил, с запасом батареек. И пять у Гурьева. Тот категорически отказался их сдавать и командование его бригады поддержало. Кстати, про Зиновьева и наши не знали. А его отправили в помощь афганским военным интендантам, и там выкрали. А те замалчивали, говоря, что всё в порядке. Тот вскрыл факты махинаций у них. Признались только когда прапорщика освободили. Такой скандал был. Махинатора этого сейчас проверяли. Он, как оказалось, не только на меня, пока я взводом мотострелков командовал, записал немало снаряжении и списал, о чём я и не подозревал. Вскрылось, когда сдавал взвод, чтобы в разведроту перейти. Там новый завсклад уже был, пытался на меня повесить комбинезон, у которого не вышел срок носки. Мы тогда с Зиновьевым, что сменил место службы, и полаялись. А там из плена освободил. Бывает и такое.

Так что трое суток меня на базе продержали, постоянные допросы шли. Потом в штаб армии, а там и в Москву дёрнули. Кстати, пока я на территории части был, в бригаде, за сутки до того как забрали, прибыли пакистанский президент Наджибулла и генерал Рафи, и наградили орденом «Солнце Свободы». Высшая награда Афганистана. И очень просили меня не наказывать. Уже похоже что-то знали. А с такой поддержкой похоже я выйду сухим из воды. У генерала я освободил племянника из плена, очень благодарил. В Москве почти месяц шли допросы и вообще многим интересовались, не в камере содержали, жил в офицерской гостинице Министерства обороны. Только утром забирали, вечером никакого возвращали. Там сил лишь на сон оставались. Я тут Гурьева встретил, прибыл на награждение. Героя дали. В результате, я получил вторую Звезду Героя, награждали в Кремле, Кузнецов был, и меня вывели в отставку. Держать на службе офицера, от которого не знаешь, чего ожидать, что ему в голову взбредёт, не желали. А если честно, я сам попросился в отставку, а то куда-то в Сибирь в дальний гарнизон сослать хотели, и мне пошли на встречу. Сам не ожидал, поблагодарил искренне. В принципе, если так судить, отделался малой кровью, и стал самым известным офицером в Афганистане среди советских войск, и афганских военных, слухи сдержать не смогли и те разошлись. Хотя писать газетах про это было запрещено, уже все всё знали. Пакистанцы исходили желчью, они всё пограничный пункт простить не могли, но теперь наши занимались отписками по линии МИДа. Вот такая история, и получается я со всех сторону в плюсе. Спасибо президенту Афганистана, чую оттуда помощь была.

Один минус, награды запрещено носить. В Афганистане всё спокойно, откуда там награды можно получить? Повздыхал, но подписался под приказом. Так что пожил два дня в гостинице, приходя в себя, посетил рынки, магазины, много что купил, тем более по сто килограмм свободного имел в каждом хранилище. С девчатами хорошо помиловался, закупился много чем, например, шесть коробок с пломбиром. Прямо с машины у проходной завода взял. Дальше получил у военного коменданта железнодорожный билет до Новосибирска, оттуда думаю рекой до Нижневартовска. Уже конец мая, реки вскрылись, речной транспорт ходит. И вот так и двинул. Поезд пошёл в нужную сторону. Дольше чем самолётом, но мне нужно время прийти в себя. На молодого офицера в парадной форме многие девчата молодые женщины заглядывались. А другой у меня нет, подумав, переоделся в новенькую афганку без погон, я разносить её не успел, и ехал в ней. Документы бывало проверяли, но вопросов по форме особо не звучало. Откуда я, опытные милиционеры и военные из патруля отлично понимали, по прожжённой до красноты кожи. Такая у всех, кто прибывал из Афганистана. У меня та за месяц сойти не успела, так и опознавали.

Сама дорога особо не запомнилась, я в основном отсыпался, книгу интересную читал, на пушту написана, похожие на приключения Насреддина, но тут другой герой. Тут и практика в чтении, и действительно интересный рассказ. Так что особо и рассказать нечего, и план сработал, эти дни, пока ехал на поезде, я окончательно пришёл в себя, хроническая усталость прошла. Даже зарядку делать начал в коридоре. Дальше что, так прибыл в город, там по совету одного из соседей в поезде, первым делом не на речной вокзал, а на аэродром. К счастью воздушные рейсы в Нижневартовск были, только завтра одно место есть, на сегодня всё занято. Оплатил, и пока устроился на квартире, снял однушку у старушки-билетёрши. Долго лежал в ванной, отмокал, девчата потом там же приводили себя в порядок. Сегодня их не трогал, заселил, пусть отдохнут. Такое им редко доставалось, а пора дать хорошего отдыха. Сейчас выйду в отставку, паспорт получу, и на море, в Крым. До осени. Планы такие. Ну и познакомлюсь наконец с семьёй Юрия. Фотографии те присылали, и много. И я слал свои, с наградами тоже, но это письмами, с цензурой, а тут лично. Даже чуть волнуюсь. Сам удивился этому.

Надо сказать, что тревожился я зря, встретили меня отлично, накрытыми столами в саду. А я ведь не предупреждал. Это кто-то глазастый опознал меня в Новосибирске или Нижневартовске, и отправил телеграмму. Так что, когда добрался на самолёте, «Ан-2» был, и дальше на рейсовом автобусе до села Локосово, отсюда Юрий родом, и на окраине в крепком доме и жила его семья. Тут ещё и тётушки, и бабушки, в разных местах, родни хватало, ну и дедушка и бабушками тоже были. Много родственников. Так вот, когда покинул салон автобуса, там меня почти десяток пассажиров опознали, встречали. Узнаю кто сообщил о моём прибытии, по шее надаю. Не удался сюрприз. В общем, отлично встретили. А помня, что после контузии и ранения я плохо помню, всё показывали. Устроили в доме, кровать панцирная за печкой у Юрия стояла. Снова заселили тут. В общем, деревня есть деревня, удобства на улице, баня, живость под ногами, речка под боком. Колорит знакомый, не раз в разных жизнях приходилось так проживать. Баньку отведал, а вечером застолье. Кстати, думали, что я прибыл в отпуск, а я показал паспорт. А что, в Нижневартовске сразу в горвоенкомат, отсюда Юрий призывался, дальше час заняло оформление, выдали паспорт, выведя меня в запас, и всё. Даже на автобус успел. Да они тут каждые три часа ходят, «пазики». Вот так подарки раздаривал, джинсы разные, восточные сладости, платки и украшения, сестре однокассетник «Панасоник», и отгулял, да натанцевался от души. Причём, в парадной форме со всеми наградами. Ещё я от родни их не прятал. Так что ажиотаж по этому поводу был ох и не слабый. Правда, про вторую Звезду в курсе родители были. Военком сообщил. А там по регламенту родным сообщать требуется. Так что у меня две Золотых Звезды, орден «Ленина», орден «Солнце Свободы», орден «Красной Звезды» и две медали «За Отвагу». А это очень прилично, среди гостей было и немало ветеранов, их пока много, поэтому уважительно кивали, понимали, что просто так их не заработать, но с вопросами особо не лезли. Только один, и тот единственный дед Юрия, спросил:

— За что вторая-то?

Сам дед не из села, из соседней деревни, ему сообщили о моём прибытии, и он со своей женой и приехал. Как раз успел, я из автобуса вышел. Пока поселились у второй бабушки Юрия, это через три дома от нашего. Тёща отца она.

— Я на подписках, сам понимать должен. Могу только сказать, что сделал то, что велела честь и совесть, не отвернулся от своих. Пошёл вопреки приказам. Если бы ничего не получилось, лет двадцать бы дисбата получил. Однако обошлось без потерь. Да и просили за меня. Так что наградили и в отставку отправили. Поди знай, что ещё натворю.

— Это да, наши могли. А кто просил за тебя?

— Президент Афганистана.

— О-о-о.

Больше вопросов не задавали, и гуляние продолжалось. Мы в саду сидели, уже достаточно тепло было, хотя куртки и накинули, пусть и первые дни июня были. Хорошо посидели. Не свадьба, но две драки было.

А с утра, пока завтрак шёл, родителям на работу, молодые, не на пенсии ещё, что им едва за сорок, сказал, помешивая сахар в бокале с чаем:

— Я задерживаться не хочу. Лето, отдохнуть желаю. В общем, в Крым уезжаю, думаю дом там купить, В Ялте, или где рядом. По типу дачи, летом там жить, зиму тут. Мне нравиться тут у вас. Поможете домик мне прикупить, чтобы вас не стеснять?

— Откуда деньги? — первой спросила матушка Юрия, Алла Дмитриевна, счетовод в лесхозе.

— Ну мам, я же воевал. Есть такое понятие, как боевые трофеи. Всё что снято с убитого бандита, всё твоё. А мы караваны на горных тропах брали. Там изумруды, предметы старины и роскоши. Конечно большую часть сдавали, но не всё. Мне на десять домов хватит и жить лет сорок нужды не зная, с этим проблем нет. Кстати, вот, батя я слышал машину мечтает купить. В очереди стоите. Тут хватит.

Две пачки я положил червонцев, там было четыре тысячи рублей. За столом повисло молчание, сестрица даже перестала стучать ложкой в стакане. Та громко мешала сахар. Тоже на чай перешла с каши. Хороший завтрак был. Те переглядываться стали, но отец деньги прибрал, кивнув. Тот жил по принципу, дают — бери, бьют — беги. Пусть у того мотоцикл «Урал» был, но о машине он действительно мечтал. «Ниву» хотел, для этих мест самое то, грунтовка и щебёнка в основном. Ну а пока обсуждали что и как, матушка же не унималась:

— А зачем съезжать? Смотри какой дом у нас большой, сруб из кедра.

— Понимаешь мама, я кое-что сделал в Афганистане, и их народ, включая президента, мне был очень благодарен. Женщины в этой арабской стране особо слово не имеют, хотя там и пытаются создать светское государство, однако женщины там по сути товар, его дарят, продают, меняют или проигрывают в карты. Как скаковых лошадей. Вот и меня… одарили.

— Не понял? — батя даже замер озарённый догадкой, хотя я прямо всё сказал. — Тебе что, девицу арабскую подарили?

— Двоих, — поднял я два пальца. — Они близняшки. Отказывать нельзя, по всем мусульманским законом я вправе иметь двух наложниц.

— Не жён? — уточнила матушка.

— Нет, наложниц. Жёнами они станут после рождения первых детей. Автоматически. Это законы арабских стран, коих они придерживаются.

Врал я безбожно, но тут-то законов и правил арабских стран не знали, потому и верили.

— И ты не отказался? — с шумом втянув чай с блюдечка, прокомментировал дед.

— Да они красавицы каких поискать. С их фигур картины можно писать. А я молодой и охочий. А что, дурак?

Судя по взглядам женской половины, они были уверенны что именно дурак, но мужская была на моей стороне. Солидарны.

Вот матушка, подумав, и спросила:

— И где они сейчас?

— Тут, в селе. Я им комнату снял.

— Веди. Знакомиться будем, — вздохнув, велела та.

Теперь та уже не возражала что мы будем жить отдельно, и вслух прикидывала реакцию соседей и знакомых, и судя по виду, реакция её не порадует. Вот так попив чай, вскоре вернулся с девчатами, тут лес рядом, достал, и с ними, а те живо всё изучали, высоких деревьев таких не видели, речка поразила, широкая, множество лодок разных на берегу, и дом, с почерневшими от времени брёвнами, такой же тёмный штакетник и свой огород, только белые рамы окон выглядели хорошо. И матушка с родными стояла на крыльце, на работу та не пошла, через соседку велела передать что задержится, а сейчас придирчиво изучала девчат. Те в красивых платьях, волосы открыты, я разрешил не прятать под платок, как положено, распущены были. Да никто не ушёл, все тут были. Даже сестрица, хотя у неё череда экзаменов в школе. И судя по виду, а девчата привели себя в порядок, я так и сказал, нужно понравиться моей родне, вот и навели красоту. И шли за моей спиной, как и положено, так вот, по виду родни, стало ясно, что девушки произвели впечатление, и поняли, что шансов отказаться от них у меня не было никаких. Совершенно никаких. Так что им оставалось только принять девчат. А то что засветил, хотя первоначально не хотел, то сделал это после долгих размышлений. Ещё когда в поезде ехал. А рано или поздно примелькаются рядом со мной, пойдут разговоры. А тут сразу в лоб, пусть изначально привыкают, мне так проще бум пересудов пережить. Это подарок от афганских лидеров, намекнув про президента. Разве откажешься? И надо сказать, когда познакомил девчат, те русского не знали, а родня пушту, я переводчиком выступал, их пытались отдельно заселить, но переселить я не дал, на моей кровати поживём за печкой. Так что те там вещи раскалывали, а потом изучали дом, где удобства. Матушка на работу так и не вышла, в баню их повела, показать русскую национальную гордость. Ну гордится было чем. Баня хороша, сруб из лиственницы, предбанник отличный со столом и лавками. Расстарался отец. Сам он к слову работал водителем лесовоза. Главное девчат приняли, да и те уважение показывали, их так учили.

Более того, глава поселения на третий день пришёл, когда уже всё село на девчат насмотрелось. Их за узбечек принимали. Те поначалу нервничали, такое любопытство их пугало, но я объяснил, что это такое, нужно лишь переждать, поэтому девчата с царственной грацией не замечали интереса, осваивались на хозяйстве, сестрёнка Ирина и матушка, да и обе бабули, что по сути прописались у нас, учили их всему, включая языку. Так вот, глава поселения прибыл. Узнав, что документов нет, девчата ввезены в страну незаконно, на военном самолёте, повздыхал, но согласился решить эту проблему. Документы он сделает, поможет. За подарок конечно. Вот так и отдыхал, изучал дома на продажу, их всего два на всё село и продавали, пока не грянул гром.

Приходить в себя было тяжело, но я пытался выбраться из этой сонной хмари, что старалась утянуть на дно болота беспамятства, но я тянулся, из-за всех моральных сил, и начал постепенно приходить в себя, пока не очнулся наконец.

Чувствовал я себя очень плохо, можно сказать на грани, всё тело болело и ныло, а тут кто-то под мой стон приподнял голову и дал напиться, и услышал шёпот.

— Как вы, товарищ сержант?

— Не помню ничего, даже своего имени, — с трудом пробормотал я, была сильная слабость. Я балансировал на грани сознания, и не удержался, не узнал в кого попал, снова ушёл в омут беспамятства. Надеюсь очнусь в этом же теле.

Очнулся действительно в этом же теле, оно всё также болело, был явно день. Ворота барака открыты, там видно, как прохаживается вооружённый моджахед со старой английской винтовкой, в бараке только раненые и обессиленные. Да один узник их обходит, проверяет и пить даёт. До меня ещё не дошёл. По виду афганец. Остальных видимо погнали на работы. Вот пока лежал, и размышлял. А не было попадания в тело лейтенанта Гаврилова. Моя жена, прозвище Чёрная Вдова, ха, как наименование моей станции, меня просто продала Централам. Причём, демонстративно это сделала, я парализован был, но в сознании. Чтобы видел, как она это делает. Просто месть. На третий год нашей супружеской жизни это произошло. Потом вырубили и почти всё время я провёл в иллюзиях. Навеяны моим же сознанием. Потому и смерть якобы была, попадание в тело молодого офицера и остальное. И главное, детально как, поверил же. Хорошие препараты, коими меня пичкали, я и не замечал подвоха, пока в село, к дому родителей, не прибыла представительная комиссия от власти. Как же, в таком государстве как у нас, у Дважды Героя СССР, две наложницы, по сути рабыни. Пришли скандалить, с милицией, представителями обкома. А главной заводилой моя жена была. Тот же истеричный голос, та же внешность Чёрной Вдовы. Видимо это помогло через препараты прорваться, когда их стали выводить из меня. Я и очнулся. Правда, ненадолго, учёные узнали про хранилища и привели в чувство, чтобы я их открыл и всё достал. Отказаться не мог, как робот был, рядом появилась целая гора имущества. Боевые дроиды тут же открыли огонь, у них приказ, как достану, если в течении двух секунд нет кода отмены, убивать всё живое, кроме меня. Вокруг пожары, дым, трупы, я безучастно на всё это смотрел, будучи под препаратами. Моя голова в специальном приборе была, но колбу сняли, чтобы вещи не завалили её. Тело отсутствовало. Самое главное, был среди вещей и заряд, очень мощный, эквивалентный ядерному заряду в пятьдесят килотонн, у него таймер две секунды. Сделал на случай если решу уйти на перерождение, находясь в окружении врагов, чтобы с собой прихватить. До сих пор жалею, что не достал там, когда меня Централам жена продавала, ведь надеялся вернутся и отомстить. Заряд сработал, вот и очнулся уже по-настоящему, на Земле.

Явно в Афганистане, в бараке. Похоже в плену. Да я только сейчас нормально думать стал. В крови препаратов нет, вот и разобрался во всём, что происходило. Жаль, всё что имел жене отошло. Реально чёрная вдова. Сейчас как официальная вдова наверняка всем владела. Тварина. А я с ней, как и в видениях, действительно не спал ни разу, и дочку та родила не от меня, год той было, когда меня продала. Остальные всё препаратами навеяно. Эх, не зря же в империю возвращаться не желал, чувствовал неприятности, но любопытство пересилило. Ладно, было и было, главное освободился. Даже не особо печалился тому что потерял. Да пофиг если честно, свобода дороже. Интересно, где мы? Крупноват барак, тут и сотню пленных держать могут. Догадка озарила меня. А это не Бадабер? Пакистан? А что, столько о нём думал, при перерождении вполне возможно попадание в тело одного из узников. Вот только тело было не в лучшем состоянии, ещё и простыло похоже. Сухой кашель всё тело сотрясал, отчего раны ныли сильнее. Травмы и раны, похоже огнестрельные, давали о себе знать. Сразу не сбежишь, придётся пережидать. Конечно придётся, без хранилищ шансов сбежать нет. Если и есть, то мизер. Ладно, попал и попал, дело привычное, буду дожидаться запуска хранилищ, надеюсь тут стандартные две недели, и очень надеюсь, что я сохранил хоть что-то из своих запасов. А вдруг не всё вывалил? Хотя вряд ли. У хранилищ опция экстренного сброса была, полностью освобождает хранилища, похоже её и задействовал. Не мог себя контролировать, приказ выполнял. Даже сейчас откат от гипнопрепаратов шёл, ещё до конца не пришёл в себя, туплю сильно, и замираю, на несколько секунд, но это больше моральные установки. Надеюсь скоро слетят и всё пройдёт.

Тут мои мысли прервал афганец, наконец дошёл до меня, увидев, что я смотрю на него, спросил на плохом русском:

— Пить? Есть?

— Да, — прохрипел я на пушту. — И есть, и пить.

Тот подивился моими знаниями языка. Видимо раньше сержант, в тело которого я попал, такие возможности не демонстрировал. Не дивлён, он это он, а я это я. Однако меня покормили. Кусочки лепёшки тот размачивал в глиняной кружке и давлю жевать, и пить. Две кружки выпил. В туалет припёрло, о чём я без вязкого смущения сообщил тому. Ничего, помог встать, пришлось постоять, голову кружило, и до параши в углу. Обычная бадья, которую видимо выносят, моют и заносят, так что сходил. Посидел в позе атакующего орла. Мышцы не держали, парень помогал. Состоянии не такое и плохое как я думал. Тело побито, это ясно, но больше голове досталось, потому так плохо себя чувствую. Так что вернули обратно, переломов я у себя не обнаружил. Свежие огнестрельные раны, на ноге и боку, уже поджили, остальные от избиения. Так что снова лёг на том же месте. Меня после еды разморило, и я уснул. А проснулся от шорохов, снаружи темнело, загоняли в барак с три десятка пленных. Кто это я уже в курсе, афганские и советские военнопленные. Узнал от того что раненым помогал, пообщались. Русских тут всего трое, офицер, и двое солдат. И сейчас начало июня восьмидесятого года, и мы в Бадабер, я был прав. Догадка была, а смотри. Может я снова под препаратами и это глюки? Поди знай.

Так вот, двое из пленных, а одеты в халаты, как и все, грязные и рванные, но лица наши, присели рядом, один, русак, второй вроде нет, и лицо у него знакомое, никак вспомнить не могу.

— Вова, ты как? Вспомнил чего? Рафик говорит всё забыл.

— Забыл, не помню, — подтвердил я, причём продолжал хрипеть, видимо горло пострадало. — Кто я?

Вот лейтенант, тот самый офицер, и начал описание. Попал я в сержанта Васильева, Владимира Петровича, чуваш, служил в Пятьдесят Шестой десантно-штурмовой бригаде. Эти трое оттуда, даже из одного взвода. Командир взвода, лейтенант Евтухович, и рядовой Рахимкулов. Те в апреле вели бой при зачистке кишлака, как свои отошли и не заметили. Им не сообщили. Дрались в окружении, держа оборону в одном доме. Уже не раз раненые, когда закончились боеприпасы, приняли бой в рукопашную. Моджахеды атаковали. Обессиленные были скручены, связны и вывезены тайными тропками в Пакистан. В двух кишлаках содержали в Афгане, лечили, и только неделю назад их сюда в Бадабер привезли. Я же изумился. Я помню и Васильева, и Рахимкулова, постаревшие на пять лет, лица в морщинах, седина в волосах. И взгляды. Они не сдались. Правда, выглядели по-другому, потому я татарина и не узнал. Ну там виденья, а участников восстания я помнил, потому видимо и были их данные среди спасённых. А вот лейтенанта тогда не было. Васильев особистам при допросах сообщил, что ещё восемьдесят втором умер от частых избиений, надорвалось что-то внутри, за три дня сгорел. А тут значит восьмидесятый? Два месяца как в плен угодили? Пока нет пяти лет ада. Ясно. Я молча выслушивал что и как было, а когда те закончили, нам кстати пищу выдали, жадно ели, по лепёшке и куску сыру на одного, и вода в бачке, хочешь пить, сам подходи и пей. Мне Рафик в кружке принёс. Три кружки на весь барак. Так что поразмыслив, сказал:

— Я конечно беспамятный, глупо отрицать очевидное, но знаете, весёлая злость появилась. Я думаю сможем сбежать. На кураже получится.

— Вокруг моджахеды, лагерь беженцев, тут тренировочную базу создают, — покачал головой лейтенант. — Мы думали, даже ночью уйти будет сложно, светят костры, схватят.

— Вы мыслите, как военный человек. А я не мыслю так, потому что моя память чиста. Я придумал как на нас внимания не обратят.

— И как?

— Строем идти, открыто. А они подумают пакистанские военные. Ночь скроет.

— Да это… бред, — пробормотал лейтенант, и задумался, я же добавил.

— Восстановлюсь, чтобы на большие расстояния мог уйти, и уходим. Разработку плана побега беру на себя.

— О как заговорил? Но посмотрим.

Так что после приёма пищи, мы устроились на соломе, я немного размялся, тело осваивал, всё же хорошо Владимира отделали, и вскоре уже спал. Кстати, избили Васильева просто так, взгляд охраннику не понравился. Вот всей толпой и били. Учили прятать взгляд. Прямо на хозяев смотреть нельзя, вот такие дела.

Следующие дни пошли как накатанной. Почти и не менялись. Неделю я отлёживался в бараке, раны поджили, зажелтели синяки. С трудом сам ходил к параше или воде. Простуда почти ушла, но кашель и слабость остались. Дни похожи друг на друга как один. Раз в три дня барак посещал афганский медик, фельдшер я так думаю, на врача тот не тянет, и осматривал, давая заключение. Меня пока к работам не привлекали, даже стоять не мог. Так что и вторая неделя также пролетела, всего двенадцать дней, пока фельдшер, осмотрев меня, не решил, что я работать могу, поэтому на следующее утро, после кормёжки, была разваренная каша, нас выгнали на работы, и повели строить крупное здание будущего склада боеприпасов. Камни носили, при этом пряча взгляд, стреляя глазами туда-сюда, запоминал что и где. Иногда наверх стройки поднимался, заменяя подъёмщика, вид шикарный, так что прикидывал шанс побега. С трудом, всё же рано меня выгнали на работу, но смог продержаться день. Спал как убитый. Второй и третий день тоже. Я уже беспокоится стал, две недели прошло, а тут просыпаюсь, шестнадцатый день в новом теле, я считал, и два значка хранилищ в левом углу левого глаза. Сразу активировал кач, и он пошёл. И глянув на результаты, ухмыльнулся. Нет, хранилища пустые, экстренный сброс, значит сброс всего, но размеры хранилищ, по три тонны шестьсот семьдесят один килограмм ровно. Точно такие же цифры были на момент, когда учёные пробудили меня, чтобы я хранилища освободил. А вот на момент, когда парализован был, и жена меня продавала, было три тонны. Значит, почти год в руках учёных провёл, будучи в виденьях. Простейшие подсчёты привели меня к таким выводам.

Кач пошёл, утро было, так что быстро поели, снова каша, но было немного сыра, даже чай. Его кстати редко дают, обычно вода. Желудки тут испортить можно быстро, за диетой никто не следит. А так снова на работы. Сблизившись сначала с лейтенантом, шепнул ему:

— Сильно не утруждайтесь. Ночью уходим. План готов. Силы нужны будут.

Тот молча кинул, загружая камни, что я подносил, в корзину, которую потом поднимали на стену склада, где та росла в высоту. Потом и Рафику это же сообщил. Тот раствор месил. А что, за две недели я сдружимся с ними, отличные парни. И да, понятно уходим не одни. Афганцев берём. Тем более чувство локтя имели, мы им помогали, они нам. И я был за переводчика. То, что владею языком, тех двоих поразило до глубины души, но я пожимал плечами. Не помню откуда знаю, но говорю уверенно, хотя и с сильным акцентом, как отвечали сами афганцы. Так что если и уходить, то всем вместе. Так что на этой работе, мы действительно только старались выглядеть все в работе. В поту, суеты много, но сильно не нагружали себя, чтобы хоть немного сил иметь на побег. Только вот мы босиком. Обувь те не выдают, сбиваем, а за ночь подживать не успевает. Нужна обувь. Да моджахеды потому и заставляли столько работать, чтобы сил на дурь и не было. Ох и тяжело, и долго же день этот длился, вот только в эту ночь сбежать не получилось. Причина банальна, у моджахедов какой-то праздник, как у беженцев, так и боевиков горели костры, правильно забивались бараны, иногда это были коровы, варилось мясо в котлах, или жарилось. Освещено всё было изрядно. Похоже какой-то мусульманский праздник. Рафик задумался и кивнул, поясняя:

— Курбам-Байрам. Только что-то рано.

Мы же только морщились от этого, ночь в пустую. Ещё и запах такой, скулы сводило, так мяса хотелось. Нам его не доставалось, сыр, зелень редкая, лепёшки, каша, да вода. Хотя в обед давали плошку супа, тут кстати не экономили, но тоже без мяса. Бульон куриный обычно был. Когда все уснули, я встал, как будто к параше пошёл, а сам к стене, убрал снизу, стена из диких камней выложена, и выбрался. Место тёмное, так что стараясь не ойкать босыми ногами, мы их тряпицами перевязываем чтобы хоть как-то защитить, но не особо получается, хотя тряпицы и сейчас на ногах. И постаравшись двигаться побыстрее, двинул прочь. Костёр горел рядом с нашим бараком, там с два десятка моджахедов шумно праздновали. Я же отбежал подальше. Приметив у одного костра пятерых, точно боевики, залёг в темноте и чпокнул губами, потом ещё пару раз. Двое обернулись, всматривались в темноту в мою сторону, я ещё раз чпокнул. Необычные звуки повлекли внимание, и ко мне двинули не двое, а трое моджахедов. А мне хоть десяток. Я выкатился к ним под ноги и касаниями убрал в Первое хранилище. Потом спокойно подошёл к костру, на котором чугунный котёл был, литров на пятьдесят, тут варили говядину, и давно уже. И тут касаниями убрал двух боевиков. Один только дёрнуться успел, открывая рот. Дальше что, убедившись, что мясо готово, стал длинной палкой, заострённой, и черпаком, доставать и на поднос. Мясо разварено, само слезало с костей. В бульон специи добавили, но без усердия, золотая середина. При этом я сдерживал себя. Так и не поел, хотя рядом две стопки лепёшек, бери и ешь. Так всё мясо на поднос, и убрал его во Второе хранилище, следом котёл с бульоном и лепёшки. Вещи, раскиданные боевиками, это два коврика, вроде свежие, и старая шкура, прибрал.

Отойдя в темноту, подняв большой камень, с мою голову, и как достал первого моджахеда, находясь за его спиной, опустил тому камень на затылок. Рухнул молча, звякнув винтовкой. У того была древняя «Ли-Энфилд». Снял всё. Одежду, обувь, причём полусапожки надел на себя, мой размер, и взяв ремень с подсумками, убрал в Первое хранилище. Также поработал и с остальными. Доставал, вырубал камнем по затылку, иногда удар был смертельным. Не важно, я потом всё равно всем обнажённым горло перерезал. Из оружия вот что получил. Две винтовки «Ли-Энфилд», неожиданно свежая штурмовая винтовка «М-16» и два «АК-47», по виду чуть потасканы, лак кое-где стёр, но механизмы в порядке. Оба привёл к бою. Хотя чистки всё оружие требует. Большого боеприпаса не было, к автоматам по шесть магазинов, к штурмовой винтовке восемь запасных, а к английским винтовкам по тридцать патронов примерно. Я всё мельком изучил в неярких отсветах костра, откуда котёл забрал. Он кстати рядом стоял, остывал бульон. Не кипяток же пить. Помимо этого был и пистолет, но на пятерых один, без кобуры носил хозяин, в подсумке пистолет «Макарова» нашёл, с запасным магазином. А патронов всего пять. Гранат не было вовсе. Зато ножи были у всех. Даже не ножи, четыре кинжала и подобие палаша, хорошо заточены и натёрты, видимо гордятся ими. Понятно уничтожив всех пятерых, я убрал их обратно в хранилище. Одно дело пропали и пропали, может в гости к кому ушли, тут бандитская вольница, вот найдут тела, если на нас не подумают, то просто злость сорвут, те так часто делали. Вон лейтенант за бок держится, морщиться, перелетело ему. При этом усилят посты, могут секреты поставить, а нам перед побегом это не нужно.

Поэтому закончил, для побега по сути всё есть, и бегом обратно. А на тёмной тропке по сути столкнулся с другим моджахедом, тот ругнулся. Так я касанием его убрал, и пошарив вокруг, найдя камень, также вырубил, сняв всё. Жаль, подсумки были, по магазинам что-то иностранное, автоматическое, кажется «G3», но оружия не было. Лентяй, оставил в лагере. Обнажённое тело пожилого и бородатого боевика, с перерезанным горлом, также ушло в хранилище. А я, сняв полусапожки, пролез в барак, в тот проём, заткнув его камнями. Провёл рукой, но тот стоял как влитой. Так что дошёл на ощупь, не видно же ничего, до своих, лёг рядом с лейтенантом, и вскоре уснул.

С утра я тревоги не заметил, всё как обычно. Боевики подъедали остатки вчерашнего пиршества, а нам как обычно, по лепёшке, кашу на неё и воду. Тут из ведра хоть ладонями черпайте. Дальше работать. Так что снова старались силы сильно не тратить. Я это также шепнул афганскому офицеру, тот танкист, капитан, среди пленных их двое было, тот кивнул, изучающе на меня взглянув, и подтвердил, он и его люди будут готовы. Ох надеюсь среди них не будет предателя. А бывают. Хотя предатели в первые дни отсеялись и теперь стали моджахедами. Так что с перерывом на обед, работали день. Мне пара затрещин прилетело, видели, что филоню, Рафика попинали, но он умело крутился, сильно не пострадал, лейтенанта не трогали, он и так полусогнутый ходил и за бок держался. Играл, я-то знал, что ему немного лучше. А так и до вчера. Ужин как обычно, кусок лепёшки и сыр, воды хоть упейся. Как стихать в лагере всё стало, а все спали, я прямо сказал, силы нужны, спите, подниму, когда уходить будем. Ну не все спали, кто-то на нервах ждал, но время подошло, в лагере совсем стихло, дальше стал будить всех. В бараке пошёл множественной шорох соломы, лёгкий шёпот, главное зазывал к стене, где уже убрал тот же кусок из двух камней. Первыми выпустил лейтенанта и Рафика, сам следом, за нами афганцы стали выбираться. А дальше что, построил их в колонну, и двинули прочь по тропе. Уверенно я бы сказал, не скрываясь, и план сработал, нас видели и не обращали внимания. Думали свои. Ночь — это не день. Капитан в колонне командовал, мы уже вышли на дорогу, я же бегал вокруг и возвращался с добычей. От тех шести тел избавился, сбросив кучей. Передал всю одежду, сам обувь натянул, две винтовки, и один «калаш», оружие и кинжалы сразу разобрали. «Калаш» нашим, лейтенант забрал и одну пару обуви, подсумки с магазинами. Остальное афганцам.

Так ладно это, я ведь тоже не просто так бегал, но и примечал многое. Например, во Второе хранилище ушёл мотоцикл, стоял у палаток моджахедов, видимо чей-то личный, одиночка, блестел хромом. Не понял, что за модель, днём изучу. Также перехватывал одиночек или небольшие группы. Пока наша колонна пересекала тренировочную базу, она действительно ещё строилась, нас для стройки везде привлекали, потом лагерь беженцев вокруг, я успел перехватить двенадцать моджахедов. Убил камнем, я снял с них всё. А вот оружие у восьми было, тут не редкое дело без оружия ходить, не в бою же. Да и из этих единиц, это четыре «Ли-Энфилд» самая распространённое оружие у боевиков вначале войны, потом у одного неожиданно наш новенький «АКС-74у», со «Стечкиным» в кобуре. К обоим по три запасных магазина. Это не передавал, себе оставил. У шестого такая же «М-16» как у меня, Рафику отдал, с обувью, и ещё две винтовки, модель которых на ощупь определить было сложно. Одна вроде, немецкий карабин «Маузер 96». Хотя может и ошибаюсь. Ножей и кинжалов хватало. Так что всё разошлось. Себе я оставил такую же «М-16», как у Рафика. Оружие мне не нравилось, выйдем к нашим, заберут, не жалко, а вот два «калаша», и «Стечкин», это моё. Запас. «Макаров» отдал капитану, пусть к нему и патронов мало. Хотя у «Стечкина» такой же боезапас и три запасных магазина, делится я не стал. Вроде мы покинули боевиков, более того вышли на дорогу, хотя все сомневались в моём уме и разумности и пошли по обочине, быстро, оставляя лагерь позади. А шума там пока нет, трупы и наш побег не обнаружили.

— Отсветы на горизонте, машина на нас идёт, — сказал капитан, он с нами впереди шёл, остальные колонной сзади. Там второй офицер командовал.