− Ты ведь знаешь, какого это − потерять самое важное. То, что делает нас живыми. Для меня важнее всего была дочь. Моя Рила, − голос смага надломился, но он сделал глубокий вдох и продолжил, уверенно спускаясь вниз к источнику свету. − Знаешь, он говорил странные вещи. Что боги напуганы. Грядет нечто ужасное, а в людях не осталось веры. Ее вытеснили звонкие монеты, красивые слова и ритуалы для очистки совести. Но скажи мне: что это за боги, которые боятся? Которые забирают маленьких детей…
Я стал понимать, к чему клонит наставник, и ощутил привкус меди во рту. Нужно отнять у него Азул, вот только Радогост опытнее и сильнее.
− Ты уже говорил с ним, не так ли? Там, в Поливне. Что он пообещал тебе, Рад?
Хотя я и так знал ответ. Просто не хотел в это верить.
Мы попали в прекрасное место, украшенное зеркалами и горящими чашами на треногах. От пола шло сильное тепло, воздух вонял серой. Потолки в красочных рисунках отображали историю Буяна: борьбу змеев с их исконными врагами − людьми. Внизу, около колонны разлагался труп небольшого огнедышащего змея. А напротив прохода, из которого вышли мы с Радогостом, была колоссальных размеров овальная арка, скрывавшая живую тьму.
Тьму заснувшую, но жаждущую пробуждения.
Нигол, как и ожидалось, прятался здесь. Вместе с красным немертвием. Лжепророк был занят, он колдовал над непонятной грудой земли, укрытой тканью. Поэтому первым нас заметило чудовище, шастающее без дела вдоль стен и оставляющее на них глубокие царапины.
− Я привел его, − известил присутствующих Рад. − Меч тоже здесь.
− Отлично. Мы можем начать.
Нигол обернулся в нашу сторону. Выглядел он ужасней некуда: ссохшийся, облысевший, кожа в трещинах. Даже без грамоты знахаря я прекрасно понимал − он умирает.
− Сначала моя награда. Или он, − Наставник наставил Азул на меня, − умрет. Ты же хочешь, чтобы боги тебя отблагодарили за возвращение отары?
− Что вы оба задумали? − спросил я немеющим языком. Тьма арки манила и оттягивала внимание. То ли от жара, то ли от напряжения я слабел с каждой проведенной здесь секундой. Совсем близко было нечто пугающее. Такое же чувство посещало меня во дворце Каша-Данко. За каменной преградой, там, впереди спал Горын.
Сам великий ужас восточных земель.
− Ну, разумеется. Я никогда не вру. Моими устами говорят боги, − улыбнулся Нигол, и у него треснула губа. Темная кровь тонкой струйкой поползла по вялому подбородку к тугому вороту.
− Зато боги врут, − ненависть и потаенная надежда боролись на лице Радогоста, попеременно сменяя друг друга. Держался он лучше меня, хотя возможно это из-за чудесных сил меча.
− Не богохульствуй, твоя дочь уже рядом… Семя, лови!
По приказу Нигола красная тварь рванула вперед и выхватила меня из рук Радогоста, прижав к горячему мраморному полу. Пояс с оружием, включая такую ценную, нужную секиру, отлетел прочь.
Безумный пророк вздохнул и откинул ткань савана, обнажив желтоватые кости, торчащие из насыпанной земли.
− Осталось лишь собрать ее воедино. Живь для живи. Одну жизнь для возвращения другой.
− Да знаю я про твои условия! − заорал наставник, отчего меч мелко затрясся в его руках. − Хватит болтовни! Я подписал твой треклятый договор! Мальчишка здесь, так возвращай Рилу!
Нигол нехотя кивнул.
− Уже. Я забрал живь у той мерзкой плоти, − Он дрожащей рукой указал на труп огнедышащего змея. − Процесс займет немного времени. В ином случае это заняло бы дни, но ты заслужил поощрение. Предал свое Братство, чтобы привести сюда избранного, прятал доказательства, подчищал следы…
− Заткнись, − нервно приказал наставник, опускаясь на колени перед кучей костей под саваном.
− Вы, похоже, тут все безумцы.
Я корчился под мощными лапами зверя Тьмы, точно бессильный червяк, и тогда Нигол подошел ко мне.
− Нет ничего безумного в желании спасти свой дом. Грядет великое Ничто, а наши боги ослабли. Отара потеряла веру в них. Я возвращу ее!
− Как? Убивая и манипулируя всеми? Или искушая мерзкими сделками!
− Возвращая Эру Волка в Славию, − снисходительно, как ребенку, объявил он. − Только злой волк заставляет вас взывать к богам. И только он вернет на путь истинный. Но под новую тьму нужно освободить место. Изначальные дети Нави являли собой олицетворение божьего гнева: огонь, гниение, порок. Змей Востока, Северный Раб и Мать Запада. Но они слишком тесно слились с этим миром, понимаешь? Очеловечились и искусились его благами.
− Они стали сказками, − хотел бы я рассмеяться, но когти больно впивались в ребра, не давая сделать лишний вдох.
− Верно, перестали внушать страх. Ты должен убить Горына, чтобы новые ростки Тьмы обрели силу, сменив его.
Вот о чем говорила Наина. Страх приведет к концу мира. Страх старых богов исчезнуть под натиском новых. И люди, послушавшие их, сделают неверный выбор. Как Рад, выбравший воскрешение дочери вместо жизней тысяч и тысяч живых людей…
***
Я смотрел на Нигола, насколько позволял угол зрения. Палец с перстнем онемел от боли. Я цеплялся за него, как за свой последний «крючок», удерживающий сознание на плаву.
