Существенная поправка. Значит, другие охотятся. Да что далеко ходить, других искать, он, капитан Шаров охотится преимущественно на зайцев. Во-первых, это просто, во-вторых, безопасно, а в-третьих – служба такая. Да-с.
Было действительно тепло, неудивительно, что зверьков манило погреться. Там, снаружи, мороз градусов за тридцать – не до гуляний. Опять же темнота. Спи, капитан, отдыхай. Копи силы на день завтрашний. Уже сегодняшний? Тем более копи.
– Надя, только не стреляйте, если кого-нибудь заметите. Меня разбудите прежде.
– Хорошо.
– Я ведь тоже – стрелок отменный. Когда вижу цель.
Так можно всю ночь впустую проболтать. Тары-бары на Марсе.
Он закрыл глаза, удобнее устроился в кресле. Будем считать слонов. Марсианских. Мохнатых-мохнатых, неслышно трубящих за триста верст своим собратьям по хоботу. Такая у них особенность, у слонов, – трубить. Даже во вред себе. Не могут они иначе. А приметить слона довольно просто. Нужно только немножко отступить назад и поднять голову.
Уют кресла оказался обманчив. Тело страдало и плакалось. Совсем не хочет долг исполнять. Не хочет – заставим.
Марсианский рассвет не бодрил, не вдохновлял. При чем тут рассвет? Честно надо признаться – годы. На диванчике надо лежать или на печи, а не шастать в поисках шпионов. Ничего, лет через двадцать уйдет в отставку с полным пенсионом и медалью за выслугу лет.
Шаров посмотрел на часы. Пять часов сна, однако. Ровно на пять больше, чем он заслужил. И еще жалуетесь, капитан? Стыдно, стыдно, батенька.
– Проснулись?
А Надежда вот не поспала. Охраняла сон мужественного капитана Департамента.
– Проснулся. Давайте, Надя, назад двигать. В город. Великие дела ждут.
Она ни о чем больше не просила, не напоминала. Интересно, что думалось ей ночью? Поняла бессмысленность просьб или просто разозлилась? Да будет ей Земля, будет. Служба в Департаменте имеет много гитик. Объявить, например, ее свидетельницей на процессе. Правда, как минимум нужен процесс. Хороший такой показательный процесс. Или, напротив, тайный: никто ничего толком не знает, никому ни о чем не известно.
Они въехали в шлюз. Надя, пряча глаза, попрощалась. Стыдится.
Он успел написать рапорт и попользоваться водичкой. Вестовой невозмутимо приветствовал Шарова и подал завтрак: яичницу с салом и большой термос сбитня. На третьей кружке подоспел и Лукин со своим списком. Большой получился список, на двадцать листов. Земля, наверное, тоже до этого додумалась и уже готовится их проверять. Сколько там за два года набралось? Сто восемьдесят человек ровно. После эффективного допроса в империи прибавится сто восемьдесят сломленных людей. Рутина, повседневная работа.
– Вот, – протянул он подпоручику пакет с рапортом. – Отправьте. И подождите ответа.
– Ответа? С Земли?
– Откуда же еще?
– Слушаюсь. – Подпоручик, наверное, ждал другого. Задушевного разговора, посвящения в тайны ремесла или просто предложения присесть. Всё, всё будет – потом.
Он допил сбитень – все-таки здорово сушит Марс, почечный курорт открывать можно, – когда пожаловал Спицин.
– Слышал, вы поездку предприняли, ночную?
– Так, идейка в голову пришла, понадобилось проверить. Ничего особенного, но любой пустяк может оказаться важным. А что, имеются возражения?
– Помилуйте, какие возражения? Просто я беспокоился. Случись что – мы и на помощь прийти не смогли бы.
– Обошлось, как видите.
– Да, еще Александр Алексеевич просил, как выпадет у вас минутка, навестить его.
– Обязательно зайду. Немножко попозже.
– Я так и передам.
– Вы меня очень обяжете.
Приятно, что ни говори, быть представителем Земли. Какие люди захаживают! И не приказывают – просят. Интересно, что Ушакову нужно? Дела интересуют или жениться заставит? Какая он партия…
Запасы белья подходили к концу. Пора, пора, друг милый, покончить с этим делом. Пережил два покушения, не дожидайся третьего. Для здоровья вредно.
В переходах он встретил человек тридцать. Час пик. Похоже, он приладился к ритму Алозорьевска, начинает жить в ногу со всеми.
Научный корпус он нашел легко. Скоро сам сможет работать чичероне. Посмотрите налево, милостивые государи: здесь ровно два дня назад впервые побывал капитан Шаров, исполненный рвения и отваги. Где тот капитан теперь, никому не известно. Потому что неинтересно.
Наверное, сработала какая-то система оповещения: магистр Семеняко перехватил его почти у самого входа.
– Опять в наши края? Чем могу помочь?
– Опять. Директор у себя?
– Кирилл Петрович на полигоне. Испытывает аэростат.
– Далеко этот полигон?
– Версты две. Вы подождете или необходимо подготовить парокат?
– Пешочком пройдусь. Ножками. Что две версты, пустяк. Вы только направление укажите.
– У нас свой выход из города. Пройдемте. Я только распоряжусь, чтобы для вас подготовили костюм.
Шлюз, декомпрессия, облачение в костюм. Положительно, он превращается в обывателя города Алозорьевска. Трубочка привычно скользнула в ноздрю.
– Надолго хватит батареи?
