Фурия! Не успел расслабиться, как тут же попалила! Кругом сует свой любопытный нос.
Вормат давился кашлем, видно винцо пошло не той дорожкой? А Рофусс застыл с протянутой рукой к столу. В общем, банальная картина: все смущены и виноваты. Ни одного достойного сопротивления против обвинительных фраз ее высочества, королевы Мелисы. Да и неприятно министрам с генералами перечить королеве. Перечить Мелисе — это его забота, и ничья больше.
— По какому поводу пьем, господа? — Мелиса облокотилась на ручку двери, чарующе обмахивая себя веером, а за спиною верные хорраты, тенями и стеною. Камердинер и капитан охраны поспешили исчезнуть, от греха подальше. И верно поступили. Благо, умудренная дворцовыми сценами Мелиса пришла на штабский совет без сопровождения фрейлин и фавориток. Ведь тогда не оберешься сплетен и насмешек. Еще неизвестно чем эта комедия закончится? И все же — он король! Может делать все что захочет и когда захочет, и нечего тут так на него глазеть!
— Уважаемый Римз, подготовьте бумаги с разработанными за сегодня планами, как можно быстрее, но попробуйте, все еще раз хорошенько обдумать с коллегами. Что посчитаете нужным добавьте. А завтра пришлите гонца для печати, я подпишу. На этом все свободны! Да-да, Рофусс Сульян и Министерство — тоже свободны. Вы так же не ждите, подготавливайте на завтра все акты. До завтра, мои верные эльфы!
Нетронутые бокалы и выпивка. Изысканные закуски. Аппетитные запахи. Поспешное ретирование через не очень освободившийся проход в двери, по одному. Поклоны королю и королеве.
Мелиса провожала холуев Сульяна скользкой, пристыженной гримасой. Пьяницы и развратники!
Король Сульян ничем не переживался, запихивал в себя тарталетки и ломти свежо-нарезанной дыни, запивая еду вином, не забывая почаще подливать в бокал. На супругу свою он абсолютно не обращал внимания, если нравится то пускай обижается, дуется и сварится, — ему плевать! Дело о будущем Общины в его руках. Военная кампания будем считать начата, остались до наступательного марша считанные деньки. О нем будут помнить. О нем будут слагать истории, и возводить памятники. Он ворвется в исторические хроники не бунтарем и реформатором, но и как великий полководец и храбрый воитель.
Перед глазами Сульяна огонь и пожары — дайкинские города и храмы горят. Столица тонет в шквале летучей смерти, а каратели несутся по улицам и бульварам, сея месть и справедливость. За Эльсдар! За Эльсдар!!
Он тянется жадно к бокалу, припадает губами к холодным краям…
— Ты всем уже наобещал горы золота и реки славы? Всех подкупил и охмурил? Твои шлюхи пашут днем и ночью! Наш генеральный штаб уже ни одну кампанию не может провести без допинга. Я вижу, к ним присоединилось Министерство?
Вино хлестнуло через рот и потекло в нос, монарх подавился, пырхнул, дико закашлялся. Всемилостивый Дьен, что я натворила, часом наш правитель не захлебнулся б? Спаси меня Дьен, двери милостивые чиновнички не забыли закрыть, а то курьезов не оберешься!
Монарх чхал, плевался и тужился, облокотясь на стол, отшвырнув, прочь бокал, тот полетел по ковру, подскакивая и расплескивая вино, пока не зазвенел по деревянному паркету. Красное лицо короля выражало все чувства сразу, готовые сорваться с цепи ярости.
Мелиса, лихорадочно обмахиваясь веером, пересекла залу и остановилась перед распахнутым настежь окном. Красота! Вечный сад. Цветущий и распускающийся бутоном. Столько красок и тонов. Ей до ужаса захотелось убраться подальше от лжи и фальши. Побыстрее! В мгновение ока!
— Сте-е… Стерва! Ка-ак ты сме-ешь такое говорить? Я не Эльс… Эльсдин тебе прощать грязные насмешки! Что тебе не нравится? Мои перемены или мои действия в Общине? Говори!
Она в пол-оборота обернулась к нему: жестоко, с вызовом глядя прямо в глаза, он был еще никем, когда она рука об руку правила Эльсдаром с покойным мужем, Эльрихом; он был и тогда еще никем, когда Эльфран принял их как беглецов и позволил создать в недрах уютных чащ Эль-Фарон, неужели теперь он имел какое-то право подобным тоном с ней разговаривать, как с трактирной девкой? Седмица не прошла, как получил в руки Жезл и благодарение Дьена, а распоряжается и командует, словно полноправный царедворец! Плебей!!
— Отчего же, мой государь, любые перемены хороши для моего народа, особенно, если те самые перемены приносят пользу моему народу!..
Она многозначительно ставила ударения на словах "моего" и "моему", четко показывая границы их владычества в Общине Эль-Фарона.
Физиономия Сульяна побледнела, затем покрылась пунцовыми пятнами. Он, шатаясь, прошествовал к окну, к ней. Остановился в трех шагах от супруги. Хмель ударил в голову. Прохлада не спасала, было, все равно очень жарко. На Мелису понесло перегаром, король отрывисто дышал, глазенки виновато бегали, он осознавал что, несомненно, переборщил, не стоило грубить Мелисе, ох как не стоило!
— Я хлопочу о судьбе Эль-Фарона! Я хлопочу о благополучии каждого эльфа!
