— Униичтооожааать враагаа в ееегоо лоогоовееее!
Эльфы затрепетали от ужаса и хорраты не остались без эмоций.
— Заапоомниитее, только ряядоовыеее…
— Но как же так? Магики объединившись, станут непобедимыми? — попытался возразить Хавьен.
Шелестящий хохоток.
— Их орудия против ихнего же оружия, разве это не справеееедлииивоооее воозмеездиее? И не благодарите наас поотооом. Приведете эльфов в Вечный сад и ожидайте развязки! Иной помощи от наааас и нее ждиииитеее!..
— Я теряю контакт с Эль-Фароном, Сульян…
— Но поче-емуу мой…
— …не знаю, но что-то обрывает нашу связь… дрянь какая-то?!
— Господин! Господин!
Пропасть тишины и безмолвия.
И, наконец!..
— Ублюдочная сетка! — некоторое время ругань и проклятия. — Возможно, это все браши? Не церемоньтесь с ними, они не заслуживают прощения, помогли уйти храмовникам, оставили лес без прикрытия. Куда они могли подеваться, ты выяснил?
— Определено да, мой господин. В подземелья лабораторий.
— Ага, и теперь их оттуда даже через год ни выкуришь? Конечно, твой Круг нарыл нор, что теперь не завалишь, и не заблокируешь! Зачем, спрашивается, вам столько катакомб? Такая глубокая инфраструктура подземелий?
— Ну-у, понимаете…
— Наплодили всякой мерзости и не знаете, что с ней дальше делать, верно? — хихикает втихаря собеседник со злорадством.
Сульян тем временем лихорадочно подбирает достойные словца.
— Ладно, я в свое время тоже забавлялся всякой ерундой! Ох… ну как там бал? Порезвились?
— Подымал боевой дух королевскому двору.
— И правильно делал. Давно пора засучить рукава, взять в руки сабли и луки, да показать дайкинам, кто на континенте хозяин. Играетесь с нечистью, как с детьми! Тошно даже смотреть.
— Мой сын возглавит фронт…
— Ты б его пожалел, папаша! Он у тебя какой-то дохлый! Себастьяна с младенцами упустил. Тех двоих… что Эльсдина пришили не догнал, что ж он на севере будет делать? Снеговые бабы лепить? Замки баронов и графов снежками закидывать? Непутевый он у тебя слишком, не привычный к бою.
— Мой господин, мы исправимся! Соберемся…
— Так ты, пьяная рожа, уже две седмицы собираешься и собраться никак не можешь! Тебе что под зад пинка дать?
Король Урф Сульян внезапно ощутил невидимые и всепроникающие магические нити собеседника, который, как и в прошлый раз, начал потихоньку закипать.
— Еще два дня! Еще…
— Король Сульян!!
Пот градом тек по спине монарха, скатываясь в роскошные, шелковые панталоны.
— У тебя на все про все… день! Один день!! И попробуй, не успей!.. Ты меня понял?
— Да-да-да!!
— И… — обрывок связи. — Свою… драть задни… армию через… Плешь. Ты меня… понял?
— Да! Да-да!!
— …мать… иначе труп!
— Понял!
После возвращения из Северного Королевства Людей Илена Лафимская во второй, особенный, раз, получила прекрасный случай повстречаться с достопочтейнешими особами Южных Губерний Лафим, а именно, с бывшим старшим магистром Тревором Ешканом и Тиберием Фортом. Взамен от перечисленных персон, старшего магистра Юржана Невольча она почему-то не успевала никак забыть, потому, как его худорлявая фигурка маячила на каждом светском приеме, встречах или малейших общественных событиях столицы Лафим, любой шик не обходился без присутствия Невольча, и это обстоятельство начинало действовать Илене на нервы. Как объяснял адъютант Рерих, Юржан Невольч являлся глазами и ушами отшельников-богачей Ешкана и Форта, а вся управленческая связка и командная планировка государством осуществлялась не в кабинетах магистрата или в штабах армий, а именно здесь, и только здесь — при закулисных встречах и собраниях высшего общества Лафим. Такие съезды в резиденциях творили судьбу целого государства, и это вошло в моду и придерживалось, по сей день, с приходом к власти трех властных семей, с которыми Илена хоть и встречалась очень редко, но про которых ей не давали на долго забыть, лиходейные поступки аферистической тройки. В этот задушливый, жаркий вечер Илена получила прекрасный случай, воочию увидеться со своими заядлыми врагами и прицениться насколько серьезными кажутся ее шансы в затеянной Рерихом и Лоа игре. Воспоминания Фодарской арены невольно возвращали ее в прохладные катакомбы амфитеатра и десятки, сотни, раз перед глазами всплывал тошнотворный инструментарий верных ей палачей. Память вопротив воли прокручивала и прокручивала смертоносные наборы железяк, придуманные экзекуторами для одной единственной цели: получать МАКСИМУМ необходимой следствию информацию от первоисточника!..
Из легкого ступора ее вырвал в жаркую атмосферу наступившего вечера, вкрадчивый и резковатый голос Тревора Ешкана, пытавшегося делать два дела сразу, говорить и поедать с блюдца спелый, сочный виноград, он бросал виноградинки в рот, душил их языком и, смакуя, постоянно приговаривал:
