В свои 80 лет Баграмян будто воскрес, болезни как не бывало! Радостное событие продлило ему жизнь еще на 5 лет!
Дача в Баковке была его любимым местом обитания. Сюда он приезжал на субботу и воскресенье, когда «был при должности». Здесь жил постоянно в последние годы, писал мемуары, гулял в яблоневом саду. Он принадлежал к тому типу людей, которые не могут жить без постоянного общения с друзьями, соратниками, товарищами. В субботу и воскресенье, в праздничные дни приезжали дочь, внуки, гости.
У него был обширный круг друзей и знакомых — военные, ученые, писатели, музыканты, художники, государственные деятели и простые люди. Люди тянулись к нему. Он встречал приветливо, искренне был рад их приходу, беседовал с ними, был очень внимателен к ним.
Гулял с ними по дачной аллее, сидел в беседке, рассказывал эпизоды из своей богатой и интересной жизни. Он умел увлечь своим рассказом. Его всегда внимательно слушали.
Любил играть в шахматы или нарды. Умел готовить шашлык, как заправский кулинар.
Он был земным человеком, в общении с людьми находил истинное наслаждение.
Баграмян был большим ценителем искусства. Он тонко чувствовал музыку, любил театр, хорошо понимал живопись. Его можно было часто увидеть на вернисажах, в театрах.
Художники и скульпторы создавали портреты маршала, документалисты запечетляли его образ на кинопленке, писатели и журналисты писали книги и очерки о нем.
И.Х. Баграмяну очень правился портрет, написанный Мартиросом Сергеевичем Сарьяном. Надо признаться, маршал вообще высоко ценил искусство художника. В квартире И.Х. Баграмяна на стене висела картина «Арарат», подаренная Сарьяном.
Мартирос Сергеевич нежно любил и уважал полководца.
Это было давно. Как-то вместе с Сариком, сыном Сарьяна, пришли мы в мастерскую Варнета. Разговор зашел о великих и достойных сынах армянского народа, начиная с далеких времен, из глубин истории…
— Наш народ всегда был мирным, — сказал Варпет. — Но часто нас заставляли брать в руки оружие, защищать Родину, ее честь. В такие критические ситуации борьбу нашего народа возглавляли вышедшие из народных недр военачальники, которые проявляли чудеса мужества и героизма. Такой гигантской фигурой, богатырем мне представлялся наш Ованес Баграмян.
В первой половине дня после утренней прогулки по большому яблоневому саду, когда маршалу не надо было уезжать по делу, он садился писать. Писал мемуары, воспоминания о своих боевых друзьях, статьи, рецензии на книги и фильмы по заказу редакций.
Во второй половине дня он принимал гостей — избирателей из далекой Армении, ветеранов войны, фронтовых друзей из других городов, людей искусства и литературы.
И засиживались они иногда до позднего вечера.
Из музыкантов Баграмян очень любил Арама Ильича Хачатуряна. «Хачатурян — вулкан, который еще не все изверг, — говорил он. — Мне кажется, свой шедевр он еще создаст…»