— Заткнись и рой быстрее, чёртов рыцарь…, - прохрипел тот вместо приветствия. — Кажется у меня сломана рука.
— Думаю не только она…
— В каком смысле?
— Тут лужа крови. Ты что-нибудь чувствуешь?
— Это не моя кровь…
— А…
— Заткнись и не спрашивай! И так тошно! Долго еще?!
— Потерпи, чуть-чуть осталось.
Еще одна, но только в разы больше груда камней в стороне от Максима зашевелилась и из-под неё раздался рассерженный рык. Максим замер с камнем в руках и медленно повернул голову на звук.
— Что там? — Спросил Беверик. В виду его положения, рассмотреть что-то самостоятельно было невозможно.
— Кажется высший мутант пережил обвал…, - прошептал Максим.
— И что теперь? — Так же шепотом спросил здоровяк.
— Лежи здесь, я попробую что-то придумать.
— Только можно на этот раз без взрывов? Второго такого я не переживу…
— Постараюсь…, - у Беверика явно был шок, да и Максим решил, что момент не слишком подходящий, чтобы огрызаться на явную подначку.
«
И тут Максим замер, хватая ускользающую мысль за хвост. А что, если… Он опустился на пол и принял позу лотоса. Мужчина прикрыл глаза и глубоко задышал, одновременно с этим вновь открывая своё тело эфиру.
Тем временем камни не переставая ссыпались вниз и высший мутанта медленно, но уверенно постепенно выкапывался из завала. Время таяло на глазах.
Максим скрестил словно в рукопожатии свои ладони и медленно, cлог за слогом произнёс:
— Ки-лли-ан! — Каждая буква и слог истинных слов словно стальные гвозди глубоко и со всей своей мощью вбивались в само основание вселенной, заставляя её подчиняться силе разума простого смертного. Даже те, кто не был чувствителен к эфиру, явственно почувствовали появившееся напряжение в воздухе, словно они стояли у мощного трансформатора работающей электростанции.
Из носа Максима хлынула кровь, а ладони его засветились. Он стал медленно разводить руки и между ними пробила толстая электрическая дуга. Она менялась и переливалась, но не исчезала даже тогда, когда Максим опустил одну руку и перехватил поудобнее сформировавшуюся полутораметровую дугу второй.
Словно с созданным из света мечом, мужчина поднялся на ноги и бегом направился к уже почти высвободившемуся из каменной ловушки высшему мутанту. Мутант попытался прихлопнуть букашку одним взмахом своей здоровенной лапы, но Максиму удалось увернуться. Он оттолкнулся от земли и со всей своей массой врезался в грудь твари, одновременно с этим вонзая магическое оружие как можно глубже в гниющую плоть. Тварь громко взревела и замоталась, но Максим держался словно приклеенный. Высший мутант обхватил лапой мужчину и начал с силой сжимать, не в силах оторвать его от себя и отбросить, но и тут Максим не сдался. Слепяще-яркое оружие в его руках истаяло, утратив накопленную мощь, и он с силой вогнал в зияющую дыру свою руку, углубившись по самое плечо. Нащупав скользкий и мерзкий комок слизи внутри, он без колебаний применил еще одну свою проклятую способность — трансформацию плоти. Кожа на его руке поплыла словно горячий воск и обволокла странный орган высшего мутанты, который Аргос в их разговоре назвал Шаром Дара.
— В этот раз, всё будет по-моему! — С ненавистью прорычал Максим в скалящуюся морду твари и с отвращением плюнул в неё! Мутант под ним в ответ неистово завизжал, когда комок скользкой плоти под давлением пальцев Максима наконец лопнул.
Дыхание мужчины спёрло, когда волна внеземного удовольствия хлынула сквозь его руку и во всё тело, насыщая его силой и здоровьем. Изодранные раны на спине затянулись в одно мгновение. Горячая кровь перестала бить фонтаном из носа. А ноющая боль в рассечённом затылке наконец ушла.
Тело высшего мутанта вяло и иссыхало на глазах, полностью передавая всю свою жизненную энергию Максиму. Но тот не замечал этого, потеряв голову от хлынувшего на него удовольствия и чувства непомерной мощи и власти. От уголков век Максима повеял фиолетовый дымок — видимые человеческому глазу эманации эфира. А по пещере загуляли сквозняки. Вторая сущность внутри него вновь всполошилась и отошла ото сна. Она была в ярости, завидуя проходящему мимо неё могуществу. Грозный ненавистный рык разнесся эхом по всем уголкам человеческой души и из её мрака выступили два горящих ненавистью глаза.
