«Каждый, кто изучает историю вермахта, неизбежно в основу своих изысканий должен был положить капитальный трехтомный труд “Сухопутная армия Германии 1933–1945”, который написал генерал-майор Мюллер-Гиллебранд. Это основа основ. Это классика»[626].
Буркхарт Мюллер-Гиллебранд опровергает «выдающегося писателя, историка и военного аналитика» и сообщает, что танков и штурмовых орудий в германской армии в сентябре 1939 года было не 2977, а 3200 единиц. Составим таблицу № 4.
Изменение количества танков и штурмовых орудий
Источник:
На 526-й странице автор уверяет читателей в том, что немецкие танки Pz-VI («Тигр») начали поступать в войска в 1943 году:
«Вдобавок ко всему все эти машины были очень сложными и дорогими в производстве, потому удалось за все время войны выпустить 4884 “Пантеры” и 392 самоходных орудия на базе этого танка, 88 “Элефантов”, 1354 “Тигра”, 489 танков “Тигр-Б” и 77 самоходных установок на его базе. Если эти танки считать новейшими, то за все время войны их было произведено 7284.
Но подчеркиваю: эти танки начали поступать в войска только в 1943 году, когда исход войны уже окончательно и весьма четко определился».
А под фотографией «Тигра», расположенной между 368-й и 369-й страницами, мистер Резун вещает о том, что эти танки уже существовали 29 августа 1941 года:
«Первые танки “Тигр” были доставлены на станцию Мга под Ленинградом 29 августа 1941 года».
На странице 527 мистер Резун утверждает, что во всех странах мира вместе взятых, за исключением СССР, не набиралось десяти тысяч танков:
«Так вот, если принять все это во внимание, получается, что на самом деле ни одна страна мира, кроме Советского Союза, к войне не готовилась. Весь мир обходился устаревшими танками, и всех их вместе во всех странах вместе взятых к началу войны никак не набиралось на десять тысяч. В 1941 году Советский Союз имел минимум в два раза больше танков, чем все страны мира вместе взятые, включая новейшие, которых не имел никто, кроме нас».
А на самом деле только Германия на 1 июня 1941 года имела в наличии 10 569 бронированных машин, из которых 5639 единиц[627] были германского и чехословацкого производства и 4930 единиц бронетехники[628] были трофейными французского производства.
О том же количестве германских танков сообщает Герой Советского Союза, фронтовик-разведчик Владимир Васильевич Карпов:
«Ожидалось, что на наших западных границах Германия вместе со своими союзниками развернет 233 дивизии, 10 550 танков, 13 900 самолетов и до 18 000 полевых орудий»[629].
На 529-й странице ревизионист от истории вопрошает: как, мол, немцы, имея менее 4 тысяч танков, в начале Великой Отечественной войны ухитрились развить временные успехи и продвинуться вглубь советской территории:
«Есть еще и такое объяснение катастрофе 1941-го года: немцы сосредоточили силы на узких участках. Вот советник Президента России генерал-полковник Д. Волкогонов объясняет:
Абсурдное объяснение. Представьте себе ситуацию: на улице драка, на одной стороне улицы – 20 мужиков, в том числе два мастера-самбиста, на другой – четыре мужика, среди которых таких мастеров нет. Объясните мне, как эти четверо могут сосредоточиться на узких участках, чтобы набить морды двадцати другим, включая двоих мастеров?»
На этот свой вопрос мистер Резун ответил в книге «Последняя республика» 1996 года издания:
«Германская авиация нанесла внезапный удар по советским аэродромам, и это имело самые страшные последствия. Даже без боеприпасов, даже без топлива и запчастей, даже после потери тысяч танков у границ и в эшелонах мощь советских танковых войск была циклопической. Но противник господствует в воздухе. Советские разведывательные самолеты не могут подняться в небо. А если и поднимутся, их сбивают. Нашему советскому циклопу выбили глаз. Без разведывательных самолетов он не видит ничего. Другие виды разведки в этой ситуации не помогут: пока шпионы передадут свои микропленки… В скоротечном танковом бою нужно знать именно в данный момент, что делает противник, куда повернули его танковые клинья. Но наш циклоп слеп. Он машет стальными кулаками и ревет в бессильной ярости. У немцев было потрясающе мало танков, все немецкие танки были устаревшими. Но они зрячие, а мы слепые»[630].
И в книге «Последняя республика» 2015 года издания он вторит себе: