Социалистического Советского Союза не стало. Материальные ценности, которые СССР создавал почти 70 лет своего существования, вывезли в оффшорные зоны, вложили в иностранные банки, иначе говоря, вывели из экономики России и вложили в экономики стран «западной демократии», набили ими полные карманы отечественных олигархов и западных буржуинов, разворовали в общем, страну, проели и пропили. Советских материальных ценностей хватило почти на двадцать лет. Потом начались кризисы, которые не только не уменьшаются, но и расширяются и «наползают» друг на друга. Странам Запада трудно признаться в том, что именно экономика СССР обеспечивала их мнимое «процветание». Советский Союз был той «подушкой безопасности», которая не позволяла разрастаться экономическим кризисам до таких масштабов, как нынешние, и подходить человечеству к краю той пропасти, в которой разрастаются огненные сполохи следующей мировой войны.
Джеймс Комптон пишет: «Гитлер предсказал войну между Америкой и Россией, войну, в которой европейцам не останется другого выбора, как только принять сторону «большевиков или продаться евреям в Америке, этому колоссу на глиняных ногах». Таковы были последние письменные высказывания фюрера об Америке»[681].
В феврале 1941 года должность Начальника Генерального штаба Красной Армии занял Г.К. Жуков – величайший полководец XX века.
Все гениальное – просто. Жуков не имел ни одного военного поражения в своей жизни потому, что всегда следовал очень простому принципу: найти слабое место у противника и внезапно по нему ударить.
А в области стратегии вторым человеком у Гитлера был генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель, у Сталина – Жуков.
Жуков был гением военного искусства…
Жуков – герой и великий гений.
Действия Жукова накануне войны и в начальном ее периоде я выделяю в особое производство. О его кипучей деятельности в первые дни войны надо писать отдельную книгу[682].
1 июня 1939 года заместителя командующего Белорусским военным округом комдива Жукова вызвали из Минска в Москву… После короткого инструктажа Жуков уехал в Монголию, где защищал территорию Монголии от японской агрессии так, как защищал бы родную землю[683].
Комдив Г. К. Жуков командовал корпусом, затем, оставаясь в звании комдива, был заместителем командующего Белорусским военным округом, далее, все так же оставаясь комдивом, получил под командование 57-й Особый стрелковый корпус в Монголии. Корпус был развернут в армейскую группу, а комдиву Жукову присвоили звание комкора[684].
Но вот в начале августа 1939 года Жуков готовил в Монголии внезапный удар по японским войскам[685].
В далекой Монголии Жуков подготовил внезапный удар по 6-й японской армии. Принципиальное согласие на внезапный удар Сталин дал раньше, но теперь, когда все было подготовлено, Жукову следовало получить разрешение окончательное.
Кроме внезапного удара по японским войскам, были и другие варианты действий. Например, подготовленное наступление можно было отменить, а советские войска поставить в глухую оборону. Наступление – это риск. В случае удачи Япония получит урок на многие годы. В случае провала весь мир заговорит о том, что Сталин обезглавил армию и воевать она не способна. В случае провала Жукова можно было расстрелять, но его кровью военного позора не смоешь.
В субботу, 19 августа 1939 года, Сталин шифровкой передал Жукову одно только слово:
Молниеносная война в Монголии начиналась так. В 5 часов 45 минут утра 153 советских бомбардировщика под прикрытием соответствующего количества истребителей нанесли внезапный удар по позициям японских войск. Тут же заговорила артиллерия. Артиллерийская подготовка была короткой (2 часа 45 минут), но небывало мощной. В ходе огневой подготовки советская авиация нанесла второй удар, и в 9:00 танковые клинья вспороли японскую оборону.
Замысел Жукова был прост. Жуков провел классическую операцию на окружение: относительно слабый центр и две мощные подвижные фланговые группировки. Центр только сдерживает противника, а ударные группировки на флангах, не ввязываясь в затяжные бои и обходя очаги сопротивления, стремительно уходят вперед и соединяются позади противника. Через трое суток кольцо окружения вокруг японских войск сомкнулось, и начался разгром.