«Об итогах боевой подготовки войск за летний период обучения обстоятельно говорил начальник Генерального штаба на декабрьском совещании. Рассматривая наступательный бой, он отмечал, что “войска, преодолев предполье, не всегда ясно представляли себе, что надо делать для того, чтобы быстро проникнуть через заграждения и достигнуть переднего края обороны… На учениях, как только войска сталкивались с действительными заграждениями, оказывалось, что они не имеют практики и сноровки для их преодоления… Выявилось неумение применяться к местности и правильно использовать местные предметы для укрытия бойцов”. Отмечены случаи, когда занятия и учения проводились с условностями, а штабы не всегда четко организовывали взаимодействие родов войск. В целом же вопросы наступательного боя были отработаны вполне удовлетворительно, констатировал генерал армии К.А. Мерецков. Войска отрабатывали в боевой подготовке именно то, что нужно на войне.
В подготовке стрелковых войск недостаточно уделялось внимания обороне. Об этом много говорилось как на декабрьском совещании, так и на сборе начальников инженерных войск, проходившем в январе 1941 г. Полковник А.И. Прошляков, руководивший игрой по теме “Оборонительная операция”, отмечал в итоговом докладе, что “способы работы начальника инженеров армии в оборонительной операции явились новыми и неосвоенными. В войсках занимаются до сих пор почти исключительно наступлением”. Слабое знание вопросов обороны все участники сбора объясняли тем, что в войсках (на играх и в полевых поездках) занимались только наступлением, а обороне не уделялось достаточно внимания.
Из этого, конечно, не следует, что стрелковые войска вообще не занимались обороной. Генерал армии К.А. Мерецков в докладе на декабрьском совещании сказал, что осенние учения, проведенные в 1940 г., преследовали и отработку войсками оборонительного боя. Первые смотры показали, что некоторые общевойсковые командиры недооценивали противотанковые и противопехотные заграждения и считали, что их успешно можно устраивать только в лесу. “Устройство заграждений, – отмечал начальник Генерального штаба, – целиком передается саперным начальникам, а последние, не зная тактических решений, строят заграждения самостоятельно и тактически неправильно, в связи с чем заграждения теряют свой смысл, легко обходятся и быстро преодолеваются… Нарком неоднократно отмечал, почему отстают минные заграждения, которые играют большую роль в боях. Потому что мы даже не определили практически, кто будет иметь дело с минами на поле боя в этот период”. В связи с этим, продолжал Мерецков, нарком обороны осенью 1940 г. был вынужден провести учения на различной по своему характеру местности (на открытой, среднепересеченной, в лесу и в горах), чтобы потребовать устройства заграждений в любых условиях с учетом особенностей характера местности и в соответствии с принятым решением на оборонительный бой.
На некоторые недостатки в боевой подготовке стрелковых войск указывал в своем выступлении на совещании начальник Управления боевой подготовки Красной Армии генерал-лейтенант В.Н. Курдюмов. Он, в частности, говорил, что в ходе осенних учений и проверок вскрылось, что некоторые подразделения и части не всегда организуют и ведут разведку, слабо обеспечивают фланги, испытывают большие затруднения в организации обороны в укрепленном районе и преодолении крупных водных преград в наступательном бою. Причины этого он видел в том, что эти части были вынуждены выполнять хозяйственные работы в новых районах дислокации и строить полевые укрепления на границе»[106].
И далее заламаншский «исследователь» снова напирает на то, что все выступления советских генералов на декабрьском совещании 1940 года якобы носили только наступательный характер подготовки Красной Армии.
Страница 98:
«Сам Жуков говорил на том совещании о новых приемах