«11 декабря 1941 года, выступая в Рейхстаге, Гитлер сообщил цифры: за пять месяцев войны с 22 июня по 1 декабря захвачено и уничтожено 17 332 советских боевых самолета, 21 391 танк, 32 541 орудие, взято в плен 3 806 865 советских солдат и офицеров»[138].
Гитлер сделал официальное сообщение 11 декабря 1941 года, а 5–6 декабря 1941 года началось грандиозное контрнаступление Красной Армии под Москвой. Командовал этой грандиозной операцией гениальный полководец Георгий Константинович Жуков.
«Битва под Москвой имела огромные последствия для дальнейшего хода как Великой Отечественной, так и всей Второй мировой войны. Решающим моментом стал тот факт, что Германии не удалось осуществить свой блицкриг. Это, в свою очередь, дало возможность СССР провести мобилизацию ресурсов для продолжения войны. Тысячи предприятий, эвакуированных с Украины, Белоруссии, из западных областей России на восток, к началу 1942 г. стали заново вводиться в строй. За Волгой продолжали формироваться новые мощные соединения Красной армии, оснащенные новым оружием и техникой. Большинство советских людей окончательно уверилось в том, что враг не сможет поставить их на колени и борьба еще только начинается.
Переход советских войск в наступление зимой 1941/42 гг. разрушил существовавший во многих странах миф о непобедимости нацистской Германии. Правящие круги Японии, а также Турции заняли более осторожную позицию в отношении возможного нападения на СССР. В оккупированных вермахтом европейских государствах: Франции, Югославии, Греции, Польше и других – активизировались движение Сопротивления и партизанская война. Значительно изменились отношения Великобритании и США к тем усилиям, которые прикладывал Советский Союз, сражаясь с агрессором»[139].
О.А. Ржешевский пишет: «Провал плана “Барбаросса” в результате разгрома немецких войск под Москвой развеял нацистскую пропаганду о непобедимости германских вооруженных сил и, по мнению многих историков, положил начало коренному перелому в войне»[140].
Ревизиониста-фальсификатора опровергает немецкий генерал Ф.В. фон Меллентин, который сообщает, что после разгрома немецко-фашистских войск под Москвой Германия в войне победить уже не могла:
«Когда, наконец, мы возобновили наступление на столицу, было уже слишком поздно. Осенняя распутица и очень ранняя зима оказались щитом для потрепанных в боях армий Жукова и остановили наше продвижение, когда вдали уже виднелись башни Кремля. Лишенные всего необходимого для ведения боевых действий в зимних условиях, немецкие войска несли огромные и невосполнимые потери.
В ходе войны наступил перелом, и с этого момента победа была для нас уже недосягаема»[141].
Уильям Ширер считает разгром немецко-фашистских войск под Москвой поворотным моментом войны:
«Поэтому 6 декабря 1941 года можно считать поворотным моментом в краткой истории Третьего рейха, причем одним из самых роковых моментов»[142].
Да и сам английский мистер себя опровергает в книге «Самоубийство» и пишет:
«Германские войска вступили на советскую территорию 22 июня 1941 года, а 5 декабря началось советское контрнаступление под Москвой, и это означало конец гитлеровской Германии.
Конечно, после этого был еще Сталинград, Курск, была Белорусская стратегическая наступательная операция. Но все это – лишь новые удары зверю, который был смертельно ранен под Москвой»[143].
А вот какую характеристику в неофициальной обстановке дал себе бесноватый Гитлер после разгрома немецко-фашистских войск под Москвой. Запись Генри Пикера 18 января 1942 года:
«Как только представишь себе, что Фридрих Великий противостоял двенадцатикратно превосходившему его врагу, сразу чувствуешь себя настоящим говнюком! А ведь на этот раз превосходством в силах обладаем мы! Ну разве это не позор?»[144]
Сообщению Гитлера от 11 декабря 1941 года английский «исследователь» навязчиво рекомендует безоговорочно верить.
А в книге «Святое дело» заламаншский «исследователь» призывает не верить архивным документам, потому что: во-первых, это советские архивы; во-вторых, потому что это выступления Александра Сергеевича Щербакова:
«С первого дня войны Щербаков и ему подобные товарищи сочиняли невероятные сказки, печатали их и, объявив всему миру, укладывали в архивы. И сегодня наши научные светила бережно, словно священные реликвии, извлекают старые машинописные странички и, срезав очевидную глупость и несомненное вранье, подпирают щербаковскими перлами свои теории. И гордо заявляют: писать надо с опорой на архивные документы!
Это удобно. Основываясь на “документах” щербаковского ведомства, можно доказать все, что прикажут»[145].
Призыв не доверять советским архивам он подпирает таким сообщением Совинформбюро, которому якобы нельзя верить:
«Вот, например, миниатюрный щербаковский шедевр – небольшой отрывок из сообщения Совинформбюро от 22 августа 1941 года: